Книга ESCAPE, страница 201 – Алиса Бодлер

В письме мальчика начинала прослеживаться гордыня. Я вспомнил осанку Германа и его манеру себя держать. С таким наставником корень его избалованности был очевиден.

«Счастливого рождества, дневник! Дядюшка подарил мне волшебную шкатулку, которую умеем открывать только мы вдвоем. Он сказал, что она может стать моим тайником, если мне только этого захочется. А тебя разрешил прятать там, где я посчитаю нужным! Конечно же, в этом доме тебя никто у меня не заберет, но мне очень нравится иметь свои секреты.

Мари запекает гуся, и Сэм сегодня будет с нами всю ночь! Я думаю, что я самый счастливый мальчишка на этом свете!»

Ни первый тайник, ни второй не стали для меня новостью. Мое соприкосновение с историей этой семьи через простые предметы было поразительным – я будто чувствовал, что Рей, Герман и Мари все еще существовали и жили в МёрМёр, и наша встреча с ними наконец произойдет, стоит мне только наведаться в гости. Но часть правды о печальном финале была мне уже известна, и я не хотел обманывать себя ни на секунду. Судьба этой семьи теперь становилась для меня объемной и переставала быть похожа на клишированный сценарий созданного нами квеста. В их жизни было место и горю, и радости, и даже счастью. Ни одного из Бодрийяров нельзя было назвать однозначной личностью. Подобно тому, как каждый существующий человек представлял собой многоуровневую конструкцию с обилием противоречивых оттенков.

Последнее с каждым наступающим днем я осознавал все лучше и лучше.

В дневнике вновь были пропущены несколько страниц, и такая пауза теперь меня пугала. Я боялся увидеть завитки вместо новой записи и, к сожалению, оказался прав. Но в этот раз они выглядели не так страшно, потому что представляли собой рамку, в которой была заперта заметка.

«Опять приезжала бабушка. Я не послушался ее и решил остаться на время их с Германом разговора. Она не кричала, говорила шепотом. Ее устами было произнесено страшное – она обвинили моего любимого, самого лучшего на свете дядюшку в смерти моих родителей. Я никогда не прощу ее за это и больше не буду считать своей бабушкой. Пусть убирается!»

Повествование начинало содержать в себе факты, до этого мне неизвестные. Был ли у Ангелины повод к таким жестоким обвинениям своего старшего сына? Мне вспомнились слова Паккарда о том, что деятельность Германа была завязано на чем-то грязном, на недопустимых вещах, которые он, вполне вероятно, совершал ради своего брата. Но если он делал что-то противозаконное по просьбе Валериана и с его ведома, то как это могло убить последнего?

«Привет, дневник! Сегодня я впервые поговорил со своим дядюшкой как настоящий взрослый. Он сказал, что на этом свете есть много вещей, которые мне еще предстоит понять, но то, что я вижу, совсем не делает меня странным. Оказывается, порой он видит то же, что и я! Мне так повезло с ним. Никто и никогда не понимал меня лучше, чем он, и я буду его защищать ото всех, даже от бабушки. Его кошмары, наверное, намного страшнее. Вчера мы с Сэмом спускались на кухню ночью для того, чтобы взять молока, и видели, как Герман бродил туда-сюда по коридору, совсем не моргая. Я подошел и обнял его, думая, что дядюшка ходит во сне, но он продолжал смотреть в пустоту. Вот бы от всего этого придумали лекарства! Мой бедный, любимый дядя».