Книга ESCAPE, страница 203 – Алиса Бодлер

«Кладовая! Очень много места и приятно пахнет чистым бельем. Можно сидеть в корзине с Сэмом, только бы он не мяукал!»

«Под диваном! Пыльно, но это ничего».

«Сегодня залез под раковину и чуть не сломал себе руку! Больше туда не пойду».

«Книжные шкафы в библиотеке! Пока идеальный вариант, но слишком близко к спальне Германа – может быть опасно!»

«То, что выше – вздор! Самое удобное место – под лестницей. И там можно вскрыть мой тайник с другой стороны!»

«Итак, найдено самое лучшее место, теперь наверняка. Кухонный лифт! А еще в нем можно кататься вверх-вниз, и это весело!»

Теперь я понимал, что места для пряток в квесте тоже не были придуманы во время творческого порыва Джереми, и от проделанной работы над квестом становилось тошно.

На этом записи мальчика обрывались.

Я опустил голову в руки и выдохнул из себя столько воздуха, сколько мог.

Мне было двадцать два.

Я был взрослым парнем, который в скором времени должен был превратиться в мужчину. Сильного, твердого и безэмоционального. По крайней мере, именно так считали окружающие, и именно эти характеристики я слышал в детстве от своих воспитателей.

Но я не мог вынести того, что писал этот мальчик. То, что я прочел, было не сценарием и не художественной литературой. Это были записи реального ребенка, которого ныне не существовало. Однако его страх и стремление к лучшей жизни были настолько сильны, что ощущались мной здесь и сейчас, в тесноте этой узенькой подсобки, под блеклым светом лампы.

Может быть, я испытывал такие сильные чувства, потому что наблюдал за его жизнью в своих особенных состояниях и нередко видел происходящее от первого лица? Неосознанно я мог сопоставлять себя с ним, потому что тоже рос без родителей и с нетерпением ждал дня, когда все изменится. Я не знал, что произошло с Реем позже, но он наверняка покинул этот проклятый дом и все-таки достиг того, о чем мечтал. Избавляясь от всех этих кошмаров, образа дяди, которого он так любил до того, как Герман стал терять рассудок, и ужасных воспоминаний о семейной трагедии. Род Бодрийяров продолжился – ведь Земля носила такого морального урода, как Джереми Оуэн. Теперь я хотел верить в то, что фамилия продолжала передаваться по наследству благодаря семье, которую создал повзрослевший Реймонд.

Но наш драгоценный заказчик пытался вывести на всеобщее обозрение не прямого родственника, а того, кто разрушил жизнь мальчика, заставив его разочароваться во взрослых дважды. Описание ребенка характеризовало Германа как живой ночной кошмар, и я не мог себе представить, насколько Рею было тяжело жить целый год в поместье МёрМёр.

Подобно младшему Бодрийяру, я имел такое же двойственное отношение к «дядюшке», который то и дело сменял гнев на милость в моих снах наяву. Я видел этот силуэт столько, сколько себя помню, а он все это время принадлежал опасному типу. Наверняка о такой моей тяге к отвратительному у доктора Константина нашлось бы пару профессиональных комментариев.

Я хотел подняться со своего места, но случайно задел ногами провод под столом, и лампа моргнула. Переведя дух от несуществующей опасности, я все же встал и, взяв с собой смартфон, двинулся на улицу.

На силуэты, которые рисовали горы барахла во тьме, я старался не смотреть.

Казалось, что вечеринка в «Hide and Seek» была в самом разгаре – бьющая по мозгам клубная музыка стала громче. Я закурил и прислушался к живительным звукам реальности, которая оказалась значительно лучше того, во что я так упорно пытался эскапировать. Такой поворот событий был для меня неожиданным.