Книга ESCAPE, страница 166 – Алиса Бодлер

— Там что-то есть, – тихо проговорил я.

— Что именно, Боузи? – нахмурился врач.

— Книжка. Константин, больше света сюда, пожалуйста.

Я нащупал кожаную обложку и сухой бумажный скотч. Но отодрать последний не представлялось возможным.

— Кажется, она здесь уже долго, – я прикусил губу, пытаясь приложить еще больше усилий. – Просто так не снимается.

— Дайте мне, – тронул меня за плечо доктор.

Мой бывший врач передал мне свой смартфон и присел возле стола. Он протянул свои руки под столешницу, а затем резко дернул книжку вниз. Уже через мгновение старенький и весьма потерты кожаный журнал был у меня в руках.

Я положил находку на стол и, стараясь ни о чем не думать, открыл его на первой попавшейся странице. Моему взору открылось невероятное количество нарисованных спиралек на левой половине разворота. Правая же была исписана достаточно корявым и невнятным почерком, который менялся в размерах несколько раз. И, несмотря на стратегическую важность того, что могло скрываться в тексте, я не мог оторвать взгляда именно от рисунков. Точно такие же завитки рисовал я сам, пытаясь избавиться от стресса.

— Это выглядит не слишком здорово, я должен отметить, – проговорил Константин.

— Мистеру доктору только дай волю, и он всем пропишет диагнозы, – поддел его Джим.

— Подождите вы, – обратился я сразу к ним обоим.

Несмотря на то, что в лавке стояла полная тишина, так старательно сохраняемая приглушенным тоном наших голосов, я чувствовал, что не мог сосредоточиться и прочитать, что там написано. Буквы будто расплывались перед моими глазами, скорее всего, у меня начиналась новая фаза сна.

Я закрыл книгу, перевернул ее, вновь рассмотрел обложку и пролистал страницы. Только после вторичного осмотра я начинал понимать, что мы имеем дело с очень старым артефактом. Здесь не было ни печатей, ни намеков на типографские знаки. Страницы были желтыми и довольно хрупкими, однако в целом книга сохранилась довольно неплохо. В любом случае, я не был специалистом и не мог дать ее возрасту адекватную оценку, поэтому не решался предположить вслух, насколько она раритетна. Осмотрев обложку последний раз, я передал журнал Константину, предварительно открыв его на том же самом развороте, что ранее осматривал самостоятельно.

— Пожалуйста, прочитай, что там написано, – попросил я мужчину.

Константин прищурился, пытаясь разобрать скачущие завитки.

— Какая-то ерунда.

— Ну, и все же? – настаивал я.

— Дословно здесь написано вот что: «Он говорит: я его слышу, я его вижу, я ему отомщу. Он повторяет это каждый раз, пока я не закричу. Возможно, они были правы. Он виноват. Теперь я это понимаю, но уже поздно».

Джим зевнул. Кажется, он потихоньку начинал приходить в себя и теперь просто ждал, когда все это закончится. По крайней мере, у меня оставалось еще немного времени на раздумья, пока он пытался отодрать от себя усы.

— Чушь, – не придумав никаких логических связок, фыркнул я.

— Да, эти записи и рисунки точно были оставлены человеком в довольно неблагоприятном состоянии. В хроническом или аффективном – я сказать не могу, – продолжал задумчиво осматривать заметки психотерапевт.

— Там есть что-то еще? На других страницах?

Константин проглядел соседние страницы, вернулся в начало книги и в самый конец, а затем покачал головой.