Книга ESCAPE, страница 167 – Алиса Бодлер

— Какая-то летопись, состоящая из набора фраз, которые сложно разобрать.

Не думаю, что это полезно, – резюмировал он.

Найденный нами дневник не содержал в себе никаких улик за исключением рисунков, которые так напоминали мне мои собственные. Самый логичный вывод лежал на поверхности: автор этого журнала был так же психически нестабилен, как и я. Как и многие люди в этой стране и в этом мире. И если до спектакля Джима можно было предположить, что Сэм просто хранил здесь свою записную книжку, то сейчас абсолютно ясным становилось лишь одно – старика Сэма, старьевщика, в том виде, в котором мы однажды его увидели, просто не существовало. Точно так же, как и «Лавки Сэма», вывеска которой теперь просто исчезла с фасада.

— Теперь я уверен, что это один человек, – осмелился озвучить я.

— Что? – прищурился доктор.

— Я думаю, что это был Джереми. Он ведь стоял у вас на учете? Ты сам сказал.

— Все так.

— Он не самый здоровый малый, это подтверждено фактически. – Я раскладывал информацию по полкам вслух, тем самым пытаясь объяснить ситуацию самому себе. – А теперь – и в контексте этой ситуации. Я хочу сказать, что если он реально не в порядке, то вполне мог заниматься этими переодеваниями.

— Для чего? – специалист заинтересованно потер подбородок. Объяснить логику нездорового человека сходу у него не получилось. Еще бы, ведь он никогда не был на месте своих пациентов, как бы ни старался анализировать их по методичке.

— Я не знаю, Константин. Может быть, он – горе-актер, и не мог просто выставить свое барахло на продажу без вот такого спектакля. У него ведь достаточно денег, и это ясно из-за того, что сейчас он реставрирует МёрМёр, помнишь? Суть была не в продаже, а в этом переодевании. А может быть, он просто хотел, чтобы никто не узнал, что он продает эти вещи лично. Я правда не понимаю.

— Есть шанс, что у МёрМёр не один собственник, – пожал плечами мужчина. – Ведь мы знаем только то, что он там зарегистрирован.

Я забрал у Доктора книгу и вернул ему смартфон. Найденный артефакт я положил на стол, не посчитав нужным утруждать себя приклеиванием дневника на его первоначально место. Теперь последний носитель фамилии Бодрийяр вызывал у меня не интерес, а жалость. Кажется, этот человек просто окончательно сошел с ума от одиночества: он вел странные журналы, играл непонятные роли и пытался развлечь себя самыми не конвенциональными способами. Может быть, он и вправду был обычным городским сумасшедшим и не имел к МёрМёр никакого отношения, кроме условной регистрации по праву наследственности? Могла ли ситуация повернуться таким образом, что он просто крал вещи, которые когда-то принадлежали его семье, у нынешнего владельца дома? Все это было лишь предположениями, мыслями, подтвердить которые я мог только одним способом.

Связаться с единственным знакомым мне человеком, который имел прямой контакт с реальным владельцем особняка.

Когда Джим наконец смог избавиться от всех составляющих своего импровизированного воплощения, мы направились к выходу из лавки.

Но стоило мне взяться за ручку, ощущение завершенности испарилось, как утренний кошмар.

Сквозь стеклянную дверь я увидел, что у заведения с контрастной вывеской «Hide and Seek» стояла девушка, чей образ я просто не мог спутать ни с чьим другим.