Я кивнул и пробормотал слова благодарности. До упоминания имени племянника Эндрю я все-таки откладывал личность этого мальчика на задний план. То, куда он на самом деле делся, имело значение для разъяснения обстоятельств, но не больше, чем информация о последнем собственнике МёрМёр. Однако опыт показывал, что самые маленькие детали порой могут стать настоящим ключом к разгадке.
Что же с тобой случилось, Реймонд?
Чистое серое небо портилось из-за собирающихся туч. Я сидел на небольшом песчаном участке возле водоема, скорее напоминающего большую лужу. Но лужу, безусловно, красивую – на поверхности плавало с десяток белых кувшинок, а общую картину завершали ростки осоки и прудового тростника на водных границах.
Реймонд был рядом со мной. Судя по силуэту, в этом эпизоде он был значительно старше, чем я успел его запомнить. Мы практически сравнялись по росту: сидя рядом с ним, я заметил, что наши плечи были на одном уровне. Будь я на самом деле здесь, то мог бы легко подтолкнуть мальчишку боком и начать игру-перепалку.
Это тайное убежище находилось прямо напротив большого дома, в котором проходил светский вечер. Живая музыка лилась громкой волной, окутывающей не только сад «более успешных» Бодрийяров, но и все близлежащие территории. В том, что особняк принадлежал именно Валериану, сомневаться не приходилось. На это намекали и внешнее убранство поместья, и площадь практически потерянного в моей дымке домашнего лесопарка. Но общее веселье и громких смех зажиточной публики не представляли никакого интереса для Рея. Он был погружен в самого себя и кидал камешки в озерцо – один за одним, пытаясь сбить самую крупную кувшинку.
Я не знал этого мальчишку, не видел даже его лица, однако мрачное состояние почти ощутимо витало вокруг небольшого силуэта и выплескивалось в игре на меткость. Он не хотел быть причастен к всеобщему празднику, и, казалось, не в первый раз. Судя по всему, наследник Бодрийяров уже достиг того самого возраста «противостояния», в котором хватало смелости выразить альтернативную позицию и не подыгрывать общим планам. Однако, несмотря на вполне последовательное формирование собственного мнения, даже не у всех взрослых хватало духу высказывать подобное вслух. Особенно пару столетий назад, в семье, подобной собранию отпрысков Ангелины и ее пока безымянного для меня мужа.
В кустах послышались шуршание и треск, словно растения были беспощадно примяты каблуком чьего-то ботинка. Реймонд не испугался. Подросток был спокоен и даже весьма заинтересован присутствием незримого свидетеля. Его голова была повернута в сторону источника звука, а рука, сжимающая очередной камушек, буквально застыла в ожидании.
— Дядя!
Конечно, таким желанным гостем для мальчика в его нынешнем состоянии мог быть только Герман. Я не был удивлен его приходу, и, как ни странно, будучи в той самой возрастной категории, что упорно отрицала личность Бодрийяра-старшего, не видел в нем ничего отталкивающего или неприятного для себя. Движения силуэта дяди выглядели спокойными и уверенными. Но мужчина торопился. Он ждал этой встречи так же сильно, как и сам Рей.
Высокий силуэт приземлился рядом с нами, замыкая тройку сидящих на берегу. Он обнял мальчика за плечи и взял из его ладони камушек, намереваясь запустить в пруд. Как ни странно, в движениях Германа прослеживалось что-то, отчаянно напоминающее действия Реймонда, свидетелем которых я был только что. Осанка, взмах руки и даже движение плечей во время броска. Я не мог утверждать, насколько они были похожи внешне, но из-за «узости» передаваемой мне картинки мозг цеплялся за любые мелкие детали.
