Книга ESCAPE, страница 122 – Алиса Бодлер

— Ты так думаешь?

Паккард тихо рассмеялся.

— Вы – поколение материалистов, Боузи. Мое воспитание и опыт работы с мотивациями в сюжетах абсолютно четко дают понять только одно. Быть изгоем в собственной семье может быть очень травматично для тех, кто к этой травме расположен. У тебя ведь нет родителей, верно?

Единственное, что мне теперь хотелось спросить у сценариста, было связано лишь с источником получения очередной нелицеприятной информации обо мне. Но дело было не доведено до своего логического конца, и я держался.

— Нет.

— Вот, а теперь представь свои ощущения, если бы они изначально были, но в какой-то момент просто отказались от тебя. Например, ты – уже взрослый юноша и все осознаешь, возможно, даже понимаешь, что чем-то отличаешься от окружающих, но всячески надеешься на принятие самых близких. Но вместо этого получаешь путевку в «ссылку», приглашение «жить отдельно, чтобы не беспокоить других». Как ощущения?

Теперь мне было понятно, почему Ангелина должна была предстать в сюжете нашего квеста «злой бабкой». Эндрю имел собственные убеждения на счет ее поступка, и его позицию нельзя было назвать неправильной.

Из полученной информации я мог составить лишь краткое резюме. Можно было обоснованно предполагать, что представлял из себя мой Мистер Неизвестный, и какие обстоятельства побудили его стать тем, кем он являлся на самом деле. Я вспоминал свои ранние видения о Германе: все они были полны попыток спастись от него и сбежать. Мне казалось, что он представляет собой величайшую опасность, и потому во время сеансов с Доктором Константином этот образ получил ярлык одного из пагубных режимов моей психики. «Карающий критик» – так мы его называли. Но правда заключалась в том, что младший сын семьи Бодрийяров не имел ничего общего с подобным паттерном. Скорее он сам был жертвой критики и страдал от нее на протяжении всей жизни. Почему же я убегал от него столько лет, прежде чем окраска силуэта сменилась с черной на белую? Что же позволило мне увидеть Германа с другой стороны? Кажется, именно в тот момент я наконец вышел из комнаты, в которой от него прятался, и смог разглядеть истину: его правда жизни слишком сильно напоминала мою.

В голову пришло видение о конфликте Бодрийяра с гостьей на кухне. До этого момента я никогда не возвращался к тому, что уже было уложено в голове: повторный анализ собственных «видений» казался мне бесполезным делом. Однако то, что я видел, представляло собой единственно несменяемые детали пазла. Сейчас, сопоставив одно с другим, я был уверен, что посуду в сына запускала именно Ангелина. Значит, того, что она изолировала своего неугодного потомка от успешной части семьи, было недостаточно.

Но хрупкий детский силуэт Реймонда уже присутствовал в доме дяди в тот самый день. И он был там и раньше – до прихода бабушки. Могло ли случиться так, что эта сильная, строгая женщина все же сломалась под давлением обстоятельств и отдала ребенка Герману после пропажи или отъезда любимого отпрыска? Почему же она не взяла внука на самостоятельное воспитание, если старший сын был для нее таким разочарованием? Может быть, чуть повзрослевший Рей все-таки смог отстоять свою точку зрения и наконец воссоединился с тем взрослым, который точно понимал его намного лучше, чем собственные родители?