— Я больше не могу там находиться, – голос Реймонда звучал так громко, что я почувствовал, что он обращается к нам обоим. – Это просто отвратительно!
— Я знаю, о чем ты, мой мальчик.
Бросок взрослого все-таки сбил кувшинку, за которой так старательно охотился мальчик.
— Ты знаешь, но не забираешь меня. Сколько я об этом прошу? Я состарюсь и умру с ними, если ты ничего не сделаешь. Почему ты не можешь понять?
Герман шумно выдохнул:
— Совсем скоро все изменится, и тебе нужно быть терпеливым, малыш. Я уже говорил. В конце концов, они – твоя семья. Я обещаю, что заберу тебя, как только ты подрастешь.
— Но я уже достаточно взрослый! – вскрикнул Рей.
Подросток сорвался с места и бросился в кусты. Бодрийяр-старший побежал за ним следом, а я не намерен был отставать.
— Рей, я больше не могу пересечь порог этого дома! – кричал дядя племяннику вслед. – Ты знаешь, что твоя бабушка…
— Бабушка, мама, папа… Да мне плевать на них всех, Герман! – грубо перебивал его Реймонд. – Почему никто не думает обо мне?! Я просто хочу жить с тем, кто не считает меня неудачной копией отца, которую можно сломать перевоспитанием. Не хочу всего того, что они на меня навешивают, не хочу того, что они пророчат. Они не слышат ни слова, не воспринимают и не считают меня живым и настоящим!
— Послушай.
Мужчина, наконец, нагнал мальчишку и резко остановил того за плечо. Еще пару мгновений, и я бы рисковал в них «врезаться».
— Я был на твоем месте, – пытался успокоить подростка Герман. – Ты не хуже и не лучше их, ты просто родился другим. И нужно тебе совершенно другое.
— Почему ты не мог быть на месте моего отца?! – до истерики Рея оставалось всего чуть.
— Именно потому, что я – другой, но такой же, как и ты. У меня не было ни единого шанса завести собственную семью. Когда ты родился, я понял, что ты – мой ребенок, а не Вэла. Поэтому он и гнал меня из родительского дома всеми возможными силами. Но забрать тебя и сбежать сейчас невозможно. Мать может строить сотню отдельных особняков для каждого из нас и пытаться примирить нас, но она не сможет оправдать меня, если я тебя выкраду. Это разозлит твоих родителей, и мы больше никогда не увидимся. Ты хочешь этого?
— Нет!
Реймонд кинулся на шею своей отдушине, и тот поднял его на руки. Образы слились воедино, и я перестал различать их движения. Но покачивание силуэта мужчины говорило о том, что он, кажется, баюкал ребенка. Племянник Германа больше не издавал ни звука.
Шум праздника в особняке глушили заросли. Мы застыли во времени, укрытые тишиной и безграничным спокойствием, которое бывает таким лишь перед сильной бурей.
Я пришел в себя, услышав голос диктора, объявляющий нужную мне станцию метро. Мой большой палец все еще был крепко прижат к экрану смартфона, а тело застыло в опасном положении: если бы я проспал еще несколько минут, то улетел бы носом в проход.
Толпа вынесла меня из поезда на платформу. Сегодня я хотел вернуться домой пораньше, чтобы успеть застать Иви, но попал в час-пик. В выбранное мной время домой возвращались офисные сотрудники и родители с детьми школьного возраста. Чудом успев занять сидячее место, я отключился сразу – об этом свидетельствовал чат, окно которого я удерживал пальцем на протяжении всего пути. Поразительным везением казалось то, что я не успел выслать набор букв, который случайно набрал в бреду – собеседником, который мог получить эту белиберду, стал бы мистер О. Именно его сообщение я читал, перед тем как погрузился в очередной эпизод неразгадываемой истории прошлого.
