Книга Сонный сад, страница 69 – Алиса Бодлер

Иса Сергий тихо хохотнул.

— Это миниатюра Пюхтицкой иконы Успения Божией матери. – ответил он. – Знаешь ли ты, что такое пюхти, дитя?

— Нет, – честно призналась девочка.

— Это гора, святое место. На ней был явлен священный образ Богородицы, который люди затем возвели в икону. Это было очень давно.

— Понятно, – пожала плечами Эльга.

Ей было неинтересно.

— Я понимаю, – проницательно заметил иса Сергий. – За брата болит твоя душа. Проводы – тяжелая ноша. Но пока они идут можно исповедоваться. Вспомнить былое. И плохое, и хорошее.

— Я ничего не забывала. Он пропал не так давно.

— И все же.

Священник протянул руку к Эльге и приложил ее ко лбу девочки.

— Пока идет всенощное бдение, думай о том, в чем есть твоя вина. Проси прощения и прощай сама. Это очистит путь мальчика, даст ему силу. И оставит память о нем.

— Тут не мне надо извиняться, понимаете… – Элли сделала шаг назад, стараясь разорвать ненужный ей физический контакт со священником. – И я не понимаю, зачем нужны эти бдения, если гроб пустой.

Сергий покачал головой.

— Тело в Царствие Божьем не важно. Важен лишь дух. А дух всегда рядом с теми, кто любит и помнит.

Эльга тяжело вздохнула.

— Я боюсь, что он не в царстве… Э-э-э… У Бога. Ну, понимаете. Он там.

— О чем же ты, девочка?

— Лембит у Тууни. Вы можете не тратить свое время. Ему не нужна помощь с проводами. Ему нужна я.

— Тууни…

Сергий задумался, а затем ужаснулся и перекрестился.

— Зачем же ты поминаешь дьявола у гроба брата своего, Эльга? Это страшный грех!

Элли пожала плечами.

— А я больше не боюсь. Ни грехов, ни Тууни, ни Бога. Я теперь ничего не боюсь. Такая у меня судьба.

Отец Сергий снова перекрестился и перекрестил девочку.

— Не для шуток время. Большое горе произошло. Подумай о том, что я сказал, Эльга. А я послушаю тебя снова после панихиды.

С этими словами, отец Сергий склонился к Элли.

— А сейчас позови свою маму, девочка. Нам с ней нужно поговорить.

Эльга кивнула и отправилась в ту сторону дома, куда сбежали старик Расмус, бабушка и мама.

Фима прижималась к своему референту изо всех сил. Угрожающий образ в темной мантии, стоящий прямо напротив них, то и дело бил посохом с огромным причудливым черепом вместо набалдашника. Его лицо – если у него и было лицо – скрывалось внутри, под капюшоном из тяжелой ткани.

– Каждую четверть века! Одно и тоже. И каждый раз люди не учатся ничему.

Элли наблюдала за происходящим с какой-то высокой стойки. Помещение представляло собой огромную аудиторию с круглым залом и ступенчатыми партами, уходящими вверх, в бесконечность.

«Это вам не игрушечный суд, – подумала девочка про себя. – Очень даже настоящий. Даже чересчур».

Фима залепетала что-то невнятное, но более симпатичная и менее злобная версия деда-хамелеона ответила за нее.

– Простите нас, исанд^[12]. Но люди не могут вечно мириться со смертью… Женщины приняли сделку и сейчас имеют право пересмотреть условия. Они дарят жизнь и причастны к общему циклу.

– О чем ты толкуешь, аллу?^[13]О каком даре жизни идет речь? Девчонка не способна пройти через Озеро! А это значит, что сила моя нерушима!

– Она еще ребенок, исанд. Позвольте мне заметить, что до Озера мы смогли преодолеть многое. Мы искали встречи с вами во имя дипломатии, а не во имя войны.