Книга Сонный сад, страница 72 – Алиса Бодлер

* * *

Элли открыла глаза и наваждение рассеялось: в реальности, всенощное бдение было в самом разгаре. Элли и Серафима сидели вместе, на обеденных стульях, в окружении свечей.

— Бабушка?

Бабушка неотрывно смотрела на маленький гроб.

Дед-хамелеон стоял прямо за ее спиной, сжимая в руках дымящийся букетик сухой лаванды.

К удивлению самой девочки, кидаться на ткача со знаком минус и Серафиму с порога не хотелось.

У гроба Лембита, даже если он был пустым, спорам места не было.

А уж пугалкам и крикам и подавно.

— У меня есть два вопроса, – сказала девочка, потирая глаза.

— Задавай, – ответил бывший референт бабушки без привычной ухмылки.

— Первый, – кивнула Элли сама себе, – О какой жертве они говорили? Я так и не разобрала. Разве папу, брата, сына или внука отдать недостаточно? Разве это не есть самое дорогое?

— Если бы я знала, что это за дополнительная жертва, Эльга, – сказала бабушка. – Отец и брат были бы с тобой.

— Я тоже думал об этом с самого начала, – добавил ткач со знаком минус. – Но условия существующей пограничной сделки не приравниваются к жертве, которая должна быть отдана для ее расторжения.

— Понятно… – Элли поджала губы и принялась болтать ногами. Но не от скуки, а от того, что что-то внутри теперь трепыхалось и заставляло девочку переживать. – И второй. Как вас наказали?

Дед-хамелеон уставился на Элли своим неморгающим рептильим взглядом.

— Это не то, что может остановить тебя, Эльга. Тогда зачем об этом говорить?

— Эти твои сны, – хмыкнула девочка, – и внушение тоже ничего не решают. Но ты же продолжаешь это делать. Так почему бы нам и о теме наказания не поговорить?

Ткач со знаком минус снова повернулся к бабушке и положил правую руку ей на плечо.

— Не знаю поняла ты или нет, Элли, – тихо сказала Серафима. – Но ты ищешь врагов не там.

— В работе не может быть личных интересов, – подхватил дед-хамелеон. – По крайней мере, теперь.

Элли пожала плечами.

— Я не совсем глупая. Теперь понятно, что пытаться остановить меня – ваша обязанность. Но вы же понимаете, что я все равно сделаю так, как хочу?

— Да, – ответил дед-хамелеон. – Равно как и я буду делать то, что должен Эльга. Неважно, в Низовье или здесь.

— Но почему? – девочка встала с места. – Я сейчас не про то, что ты пакостишь, здесь все понятно. Почему ты вообще пошел против Тууни и при этом не сказал правду бабушке тогда, в детстве? Ты не думал, что, может быть, сам виноват во всем?

Букетик лаванды выпал из рук ткача. И, коснувшись пола, растворился.

— Я не знал, что… – начал было говорить дед-хамелеон.

— Иди спать, Эльга, – твердо произнесла Серафима, грубо перебивая ткача со знаком минус. – Богом молю, иди спать.

— Слушаться Тууни и молиться Богу сразу – очень странно, бабушка. У меня всенощные бдения. Я никуда не пойду.

До самого утра Элли, бабушка и ее бывший референт бдели у пустого гроба.

Ритуал сопровождал лишь тихий треск свечей.

Бессонная ночь заставляла Элли соображать быстрее. Отчего-то после очередного кошмара и бдений силы и решительность только возросли.

Едва мама проснулась и свечи были потушены, девочка ушла в свою комнату собирать вещи.

До похорон и начала ее путешествия в Низовье оставался один день.

Открыв свой шкаф, Эльга принялась внимательно осматривать верхнюю полку, на которой бабушка аккуратно складывала все, что чаще всего надевалось в ноябре. Свитера, штаны с начесом, толстовки… Мысленно девочка примеряла объем к своему любимому оранжевому рюкзаку и усиленно вспоминала уроки природоведения.