Книга Сонный сад, страница 50 – Алиса Бодлер

— Но может оказаться во власти Тууни, если ты не остановишься.

Элли поразилась собственной храбрости. Этот ткач являл собой истинное кошмарное видение и сейчас стоял в темном углу как самый настоящий монстр из фильмов ужасов.

Но девочка даже не дрогнула.

— Угрожаешь мне? – вызывающе подняв подбородок, бросила она.

— Предупреждаю, – все так же ровно произнес незваный гость. – Вас обоих.

— Ему умереть второй раз не страшно, глупая ты тварь! Ему вообще ничего не страшно, вот тебе зубы.

— Тут ты права, Эльга. Но один страх все же у него сохранился.

Дед-хамелеон широко улыбнулся, и общая картина его явления стала по-настоящему леденящей. Сохраняя мерзкий оскал, он, не открывая рта, проговорил куда-то прямо в сознание Элли:

«Элиас боится, что твоя мать умрет. Намного сильнее, чем ты и кто-либо в этом доме. И это делает его уязвимым».

До похорон оставалось три дня.

Эта мысль посетила сонную голову Элли первой.

Возможно, дед-хамелеон был чрезмерно удовлетворен ушедшим днем. А потому спала девочка в эту ночь практически безмятежно и очень крепко. Никакие тяжелые видения, воображаемые боли и рептильи глаза ее не беспокоили. На утро все выглядело так, будто дверь с именами, очная ставка бабушки и Ткача, мамина сердечная боль и даже плачущая Эйнике привиделись ей разом из-за большой обиды на маму и болючих ударов по обеим щекам.

Но что-то внутри трепыхалось, как насекомое, повредившее крылья, и Элли чувствовала: все, что ей пришлось испытать за последние сутки, было правдой. Мало похожей на текущую реальность в тихом Ихасте, но все же правдой. Такой, какая она есть.

Эльга медленно села на кровати и осмотрела свою комнату. Окна, двери, мебель – все было на месте…

Но бабушка снова не позвала ее к завтраку. А мама не пришла.

Впрочем, было ясно одно: в новом мире, где смерти теперь было куда больше, чем жизни, привычного – от людей, а не от неодушевленных предметов – ожидать не стоило.

Единственное, чего хотела девочка, вопреки логике и собственным действиям, – появления Ткача.

Но он не приходил.

Ни в те моменты, когда Элли пугал другой ткач, по-настоящему страшный и злобный.

Ни в те моменты, когда маме было плохо и Элли боялась, что она умрет.

Ни в те моменты, когда осознание, наконец, пришло и Элли чувствовала, что была готова к ритуалу.

Девочка прогнала его сама – уже не в первый раз, – но теперь он действительно ушел и больше не собирался возвращаться.

Однако решительность Элли не могла сойти на нет от того, что кто-то бросил ее на полпути.

* * *

Бабушка снова вязала на диване в гостиной.

В комнате больше не пахло алкоголем.

«Наверное, запах ушел на работу вместе с мамой», – подумала Элли про себя.

— Доброе утро, – сказала Элли.

— Доброе, – ответила бабушка спокойно, не вкладывая прежней нежности в слова.

— Разве мы не должны поесть?

Серафима подняла глаза на внучку лишь на мгновение. А затем вновь уткнулась в сплетение между спиц.

— Мы с мамой уже поели. Где лежат продукты – ты знаешь.

Элли тяжело вздохнула.

Тихая война есть тихая война.

— Ты вяжешь Лембиту что-то теплое? Наверное, варежки?

— Носки.

— Но зачем, если он уже ушел и не сможет взять их с собой? Это очень глупо.

Бабушка подняла глаза снова, и девочка почувствовала себя неуютно.