Книга Кощеев не убивать!, страница 88 – Александра Логинова

Зашивать рваную рану я отказалась, руки тряслись как сумасшедшие. Поглядев на иглу, грозящую сделать пару новых дыр в царевиче, бабушка осуждающе цокнула и взялась за шитье сама. Пока ее непутевая внучка орошала слезами исцеляющий орнамент на рушнике, Ядвига профессионально латала трахею.

— Живая вода — не панацея, — ворчала ба. — Особенно Кощеям. Не действует она на них, забыла?

— Так подействовала же.

— Потому что Кощей… — старушка расстроенно махнула рукой.

Больше не Кощей. В припадке отчаяния я бездумно потянулась к живой воде, начисто забыв о сложной природе Кощеевского бессмертия, и случайно вытянула козырный туз. Воистину, нет худа без добра.

Больничный придал царевичу хрупкости, джентльменской утонченности, сделав похожим на загадочного молодого поэта. Белые бинты на шее притягивали взгляд, хотелось подойти и потуже перевязать аккуратный бантик. Сильно туже.

Скользнув в палату, я постаралась придать лицу «покер фейс» или, по-простому, сделать морду кирпичом. Судя по тяжелому взгляду больного, этого самого кирпича моя физиономия очень просит. Разомкнув обескровленные губы, Константин закашлялся.

— Уходи.

— Обязательно, — три капли настойки болиголова упали в стакан.

— Я больше не высший.

— Это правда.

— Незачем меня лечить, — продолжал настаивать Кощей. — Не трать Слово попусту.

Утраченное бессмертие ставит его в один ряд с обычными людьми — теми, кого мелкая нечисть пугает до мокрых портков. Колдуны еще крепятся, сотрудничают с Приграничьем, остальные же боятся или не верят. Слово смерти станет пустыми фразами в устах не-жреца, колдовская сила уменьшится в три-четыре раза.

— Тогда какого Баала ты здесь забыла?! — сорвался больной, откидывая одеяло.

Бинты с засохшими пятнами крови плотно обхватывали спортивный торс, заканчиваясь многочисленными узлами. Карта ранений, иначе не скажешь. Язык не повернется сказать правду: избиение младенца. Кощея застали врасплох, атакуя десятком острых лезвий, заслонивших обзор, а потом одним движением разорвали горло. На вопрос, как он мог подставиться, лицо мужчины исказила судорога.

— Я слышал голос, — он болезненно проглотил снадобье. — Кто-то окликнул меня из леса, а, когда обернулся, тут же ощутил ледяную боль по всему телу. Кажется, я почти узнал этот голос, — пациент поморщился.

— Спрашивать о личности зовущего бессмысленно, да?

— Еще бы, мисс Марпл. Я даже не помню, куда били после. Ничего не помню.

От банальных слов меня окатило жаром. Ладони слегка вспотели, едва удерживая бутылки с зельями. Минуточку…

— Н-ничего? — я от неожиданности начала заикаться. — Вообще ничего?

— Абсолютно, — хмуро заверил Костик. — Только первые порезы и темноту. Пришел в себя уже здесь. Кстати, где это — здесь?

Веселенькая комната, расписанная сочным калмыцким орнаментом, до верху завалена подушками. Посреди колоритного великолепия важно лежали национальные разноцветные ковры, украшая пол, стены и даже обивку стульев. Кощей удивленно поднял брови, только сейчас додумавшись осмотреться и найдя помещение незнакомым.

— Новая больничная палата при академии. Старую чуть-чуть затопило, чуть-чуть пожгли, чуть-чуть обкусали…

— Кто меня спас? — резко перебил он.

Я молча растворила таблетку антибиотика в вытяжке из белладонны. Спасибо богам, что он ничего не помнит. Ни моих слез, ни рук, перепачканных в крови, ни глаз царицы Марии, заставшей нас на обледенелом берегу. Стоя над поверженным сыном, ее величество не мешала спасению, звоня первым лицам в порядке очередности: мужу, моей бабуле, ректору, председательнице московского ковена. Великая сила духа удерживала колдунью от вмешательства в процесс лечения.