Книга Кощеев не убивать!, страница 86 – Александра Логинова

— Клубочек, вернись к хозяйке, — жалобно позвала я, обнимая себя за плечи.

Отчего-то стало тоскливо, будто декабрь поселился в груди, выстуживая легкие. Кощеевская инициация — она как перепад атмосферного давления, вызывает боль суставов и сильное желание напиться. В мире станет больше на одного полноправного жреца Смерти, счет почти выровняется, только я останусь не у дел. Моя истинная сила придет с материнством.

— Попался, гаденыш, — лохматый красно-синий комок заклинания прыгнул в руку. — Разбавлю тебя собачьей шерстью и свяжу пояс, чтобы неповадно было уходить с первым встречным.

Клубок обиженно подпрыгнул, протестуя против «встречности» Константина. Завертевшись вокруг оси, путеводное заклинание соскочило обратно на землю, взявши курс южнее, вдоль холодных вод залива.

Мчась за клубком чар, я планировала спрятаться между деревьев, удобных для обзора за сражением. Спустя триста метров стало ясно, что никаких звуков серьезной драки не слышно. Куда там, даже ругани и спора нет, только равнодушный плеск волн, ломающих первый лед. В небе отчаянно вскрикнула птица, закладывая вираж над первыми прибрежными булыжниками, сменившими заснеженный песок.

— Опоздала? Битва кончилась? — я подпрыгнула вслед за клубочком, приземлившись на ближайший валун.

При виде черных промокших одежд внутри вс оборвалось. На грязном кафтане не осталось других цветов, зато белые шапочки на камнях щедро окрасились свежей алой кровью. Мертвец белее снега лежал лицом к облакам, отбрасывая ресницами тени на худые щеки. Я подошла деревянной походкой ближе, уставившись на Константина абсолютно бессмысленным взглядом.

Умер? Взаправду мертв?

— Эй, — кроссовок, занесенный для пинка, остановился. Опустившись на корточки, я протянула руку, потрогав мягкие темные пряди. — Ты уже остываешь. Просыпайся.

Под негнущимся воротником, промокшим от крови и снега, нашлась причина кровопролития — глубокая рваная рана на горле. Ошметки плоти свисали с шеи, превратившись в твердые, покрытые инеем кусочки. Такой же иней расцветал узорами на скулах Кощея, давно обязанного воскреснуть.

Дрожь, сотрясающая мои руки, медленно прошла. Вцепившись в мокрый кафтан, я изо всех сил потянула его на себя. Тощая жердь казалась неподъемной, налившись свинцом.

— Вставай, — оторвать от земли тело не вышло, только приподнять. — Вставай сейчас же!

Отказываясь верить, я зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Матушка Макошь, почему он не просыпается? Как только наступает клиническая смерть, жрец Смерти делает первый мертвыйвдох, окончательно превращаясь в неупокоенного мертвеца. Инициация меняет наследников нави, делая их характеры еще более скверными. Так где мой невыносимо вредный антипод? Почему вместо него на камнях лежит колдун без пульса и дыхания? Так не бывает.

Ладони распахнули кафтан, вырвав пуговицы с мясом, и нырнули под рубашку. Мамочки! Все тело в мелких порезах, испачкавших черный атлас бордовыми пятнами. От ран отчетливо несло талой водой, застывающей каплями на впалом животе.

— Ты пришел ко мне во сне, молвил скупо… — голос, забормотавший заговор, стих. Потерянную кровь не остановишь, пара литров уже смешалась со снегом.

Потрогав пальцами выпирающие ключицы, я сосредоточилась на костях. Переломов нет, замечательно, иначе петь миру панихиду, а мне — в петлю. Не самоубиться, так побыть главным украшением похорон, — потеряла коллегу во цвете лет, бездарная ведьма.