Книга Лечить нельзя помиловать, страница 83 – Александра Логинова

— Мне так жаль, — стакан треснул от движения мужских пальцев. — Я же видел… Видел свою роту, которая шла под пули. Я был там! На моих руках умер не один простолюдин, а я ничего… Вообще ничего не мог сделать, только дотащить их до окопа, где сидел целитель. Как я мог посчитать их жизни недостаточно важными для лечения? Какой же я идиот, Алевтина…

— Верно подмечено. Вывод?

— Вы меня не достойны.

— Я на вас и не претендую, — тут же открестилась и на всякий пожарный отсела подальше. — Впрочем, продолжайте рассуждать, мне нравится.

Но Его Гвардейшество продолжать не желал. Вместо закономерной похвальбы моих достоинств, маркиз опрокинул содержимое стакана. И будто опьянел еще больше. По мужскому лицу разлилось блаженство, словно ему преподнесли нектар богов.

— Отец прислал ультиматум: или я женюсь на Ариадне, или меня лишат титула, — счастливо улыбнулся он, сияя пьяными в дым глазами. — Вы будете любить меня безродным?

— Я не буду вас любить, даже если мне за это заплатят, — зубы заскрежетали от бессилия. Боги медицинские, за что мне это? — Немедленно придите в себя!

— Я хочу пить, — воспротивился маг, блокируя абсорбирующее вещество. — Пить и верить, что хотя бы вам я нужен без регалий. Она говорит, что любит меня… Ха! Завтра с меня снимут перстень маркиза, и она первая плюнет в безродного капитана. Ик! Знаете, почему?.. Ничего вы знаете.

— Получается, вы из-за Ариадны так взбеленились?

— Угу, — подтвердил аристократ. — Она… Эта леди напросилась на ужин к моим родителям и попыталась напугать их позором из-за фальшивой невесты. Мол, ужасные пятна на белоснежных одеждах маркизов. «Что вообще эта простолюдинка себе позволяет?». Нахалка.

Выходит, Гвардейшество решил найти компромисс между недовольством своей семьи и моей работой. Действительно, запрещать мне целительство — это сразу отправиться в пешее целибатное, зато прикормить большими деньгами и затащить на высший уровень государственной элиты показалось ему выходом.

Руки чешутся найти у леди Коллет кишечную палочку. Зажму в темной подворотне и накормлю левомецитином без варенья!

— Ваша любовница грязно играет.

А интриги плетет хлеще, чем пенсионерки в очереди к процедурному кабинету.

— До сих пор недоумеваю, как она убедила отца, что станет для меня лучшей партией.

— Весьма ушлая особа. За двумя зайцами погонится — всех рыбок переловит, — усмехнувшись, я положила ладонь на лоб маркиза, пытаясь почистить его кровь. Нц, бесполезно. — И что теперь? Так и будете дергаться от каждого ее выпада?

— Буду. Немного. А потом разозлюсь и пошлю их к аховой матери! Сам сниму перстень и регалии на радость младшему братцу. Тогда заживем, а?

— Конечно, только лапши на ужин сварю.

— Какой лапши? — не въехал капитан.

— Которую вы мне на уши вешаете. Алеон, мне не восемнадцать лет, чтобы верить в басни «все осознавшего» мужчины. Да и плевать, честно говоря, на ваши озарения и извинения. Нам с вами на одном поле… Гхм, рожь не сеять. Закроем сделку, расплатитесь по совести и до свидания. А теперь раздевайтесь и ложитесь спать.

Мне же не придется его раздевать собственноручно? Фух, не пришлось. Вняв доводам разума, капитан покорно скинул мундир, извинился за обувь и принял горизонтальное положение, как примерный покойник в дубовом гробу. От подушки отказался, зато с удовольствием закутался в плед и зачем-то ухватил мою руку.