Книга Лечить нельзя помиловать, страница 80 – Александра Логинова

Стоило рядовым покинуть кабинет, как эрл Бэкк начал издалека:

— Ох, эрла, так голова болит, что даже зубы ноют, совсем ходить не могу. Дайте какую-нибудь таблетку, чтобы живот выздоровел.

— Свихнулись? — деловито поинтересовалась я, записывая скрывшихся за дверью пациентов в журнал приема.

— Приказ есть приказ, — грустно вздохнул лейтенант. — А вы его больше совсем не хотите видеть?

— Так это капитан вам приказал?… — осенило меня.

— Настоятельно рекомендовал нашей пятерке записаться на осмотр именно к вам. Ну и так… Узнать ваше настроение.

Настроение, как у беременной: подташнивает и хочется винограда. Значит что? Требуется восстановить резерв. До следующего пациента почти час — редкое везение, — можно и чаю попить. Поставив маленький чайник на подставку со свечкой, я подперла голову рукой и мутным взглядом оглядела лейтенанта.

— Иногда розу необходимо оставить в покое, чтобы она расцвела.

— Чего? — не сообразил оборотень.

— Я говорю, чрезмерное давление ведет к разрыву сосуда.

— Хорошо, что вы такая умная, — обрадовался Мортимер. — Плохо, что я в медицине не разбираюсь. Что мне передать сеньору?

— Намеков вы не понимаете, да? — какая досада.

— Я из намеков понимаю только доской по затылку, — почесал макушку лейтенант. — Вы уж пошлите его лесом по-человечески или простите от широты души. А то страдает капитан, как морской волк на утлом суденышке.

— Страдает?

— Еще как, — резво подтвердил он. — И дурью мается. Взял за моду отжиматься каждый час прямо в кабинете. И нас под этот монастырь кнутом погнал: только часы пробьют — упор лежа принять! Третий день спасу нет. Надо полагать, рехнулся без вашей ласки, эрла. Но ежели вы в обиде, то мы не в претензии.

— Сублимирует.

— Так сублимировал бы как все нормальные люди — ночью под одеялом! — возмутился эрл. — Вы уж будьте любезны, эрла, когда помиритесь, научите капитана разделять трудовое и личное.

— А сами?

— А сам я из упора лежа много не скажу, — уныло признался лейтенант. — Он же ходит мрачнее тучи, зыркает на всех — страх божий, гавкает аки сам волк. Суровое следствие вашей немилости. Еще немного, и закурит человек на психованной почве.

— Не давите на жалость, она в отпуске, — поморщилась я. — Ладно, подумаю. Вы свободны лейтенант. А почему, кстати, без сладкого?

Обрадованный оборотень молча взял меня за руку и повел на улицу. Хмурый денек затянувшейся дурной погоды успел намочить не только мостовую, но и мою дверь. На которой чья-то паскудная рука крупными печатными буквами гордо вывела: «Сладкого не давать». Найду пакостника и закопаю по шею!

От саркастических смешков гвардейцев захотелось убивать.

— Не переживайте, эрла Карвок, еще три-четыре занятия, и мы всенепременно заговорим.

— Спасибо, эрла, — со слезами на глазах расчувствовалась мамочка, беря дочь за руку. — Что бы мы без вас делали? Пойдем, Агния, помаши целителю ручкой.

— По-ка, — с трудом произнесла девочка, расплываясь в улыбке.

Эрла ахнула. Ну вот, я свое слово держу: сказала, заговорим, значит заговорим. Еще устанут от бесконечных вопросов маленькой почемучки, когда плотину четырехлетнего молчания прорвет. Задержка психического развития, как и прочие проблемы психиатрии, поддавалась целительской коррекции с большим трудом. Ибо восстановить физические и физиологические процессы можно магией, а вот наработка нужных нейронных связей и достаточное развитие префронтальной коры головного мозга — это вопрос обучения. Долгие часы терпеливых занятий в роли воспитателя, логопеда, дефектолога, педагога дошкольного образования и доброго друга нельзя колдануть по щучьему велению.