Книга Лечить нельзя помиловать, страница 64 – Александра Логинова

— Я загрызу вас…

— Знаю, мама все детство угрожала моим бокам тобою, — лекарство было горьким, я — упрямой.

А работа была не только нервной, но и опасной. Мелкие и безголовые перевертыши не знали границ, стремясь защититься от внутренней боли посредством внешней агрессии. Болит живот, а целитель заставляет пить суспензию? Нужно сожрать целителя, очевидно же, что болит из-за нее. Сначала я списывала логику на детско-подростковый возраст. Ну кто из нас, маленьких, не ругал скамейку, об которую запнулся? Однако позже оказалось, что нелюди и мыслят не по-человечески, с трудом вырабатывая у себя рефлексию и объективную оценку окружающей среды.

У ворот интерната нас встретил привратник.

— Эрла Алевтина? — новый охранник сверился с документами. — Проходите, вас ждут.

— В медпункте? — для порядка уточнила я, но ошиблась. Оказалось, ждут в спортивном зале корпуса фениксов.

Три гигантских здания в семь этажей, большая спортивная площадка, личный стадион и парк охватывали огромнейшую территорию. Не паши я здесь, как проклятая, — ни за что бы не нашла путь сама. Шагающий позади Алеон глядел вокруг равнодушно, зачем-то держа руки в карманах. Но по напряженным плечам и упругой походке ясно, что капитан сосредоточен. Неужели ждет неприятностей в школе? Смешно.

Каково же было мое удивление, когда на скамейке запасных обнаружился не феникс, а виверëнок нежного возраста. Отрок пятнадцати лет судорожно зажимал ладонью обожженный бок и болезненно кривился в пол, думая, что его никто не видит. Серо-сиреневая чешуя, покрывшая ноги ниже пояса, уберегла ребенка от огня, но от тазобедренного сустава до шеи вполне человеческая кожа покрылась волдырями.

— Вот, полюбуйтесь! — обвинительно всплеснула руками эрла-смотрительница. Женщина встретила нас в коридоре, нервно притопывая туфлей. — Вот он, герой-любовник. Стыдоба натуральная, а еще примерный ученик!

— Рассказывай.

Руки выхватили чемоданчик у эрла Клода, вытаскивая на божий свет перевязочный материал. Испуганный оборотень попытался перекинуться в ящерицу, скрываясь от свидетелей, но болезненно взвыл.

— Что рассказывать? — хлюпнул носом пострадавший. — Я случайно. Плита… Заклинание… Вот.

— Не лги! — воззвала к совести эрла. — Этот неслух пробрался в женский корпус к фениксам ради свиданки.

— Пенни тут ни при чем! — с жаром возразил виверёнок, мгновенно забыв о боли. — Мы с ней даже не виделись, она не знала, что я приду!

Межрасовые романы — дело нечастое. Все-таки специфическая анатомия второй ипостаси серьезно конфликтует в генах будущего ребенка, вызывая частые выкидыши. Даже если женщина-оборотень сможет забеременеть в человеческом обличье, резус-конфликт не позволит выносить дитя. Но закрытая школа-интернат — это серьезное искушение для подростков всех рас. Как не увлечься симпатичной волчицей, если на нее встают все перья разом?

Молодой чешуйчатый явно лукавил. Пограничный ожог третьей-«а» степени, почти уничтоживший дермальный слой человеческой кожи, нельзя получить от плиты. Разве что сесть на нее голой филейной частью и сидеть до готовности. Пузыри с плазмой успели вздуться и кое-где вскрыться, вызывая у ребенка панический скулеж. Горе чешуйчатое! Как тут без штатного целителя?

— Потерпи немного, — освежающая прохладная энергия потекла на обнаженное дно ран, восстанавливая сосочковый слой. — Наткнулся на выпускников?