Книга Лечить нельзя помиловать, страница 161 – Александра Логинова

«Коленки в месиво», — подумалось мне, но удара не последовало. Наоборот, закрыв глаза от слепящего злого снега, я почувствовала ощущение полета и накатившую тошноту. Премудрый Парацельс, куда там падать-то ниже земли?!

Бум! Ой, мама!

— Скотина, — от боли в ногах разом вышибло вежливость. Как и умные мысли, что агрессоров лучше не провоцировать. — Ты что творишь, болезненный?

Заражает меня сумасшествием, наверное. Иначе как объяснить, что вместо ледяного асфальта под ладонями возник мягкий черный ковёр? И мокрый тяжелый буран пропал, сменившись тишиной и едва слышными подвываниями из… угла?

— Углы на улице, — каша из живота перебралась в голову. — Всё, мозг, твоя остановочка. Что происходит?

Мгновенно взопревшая спина в дубленке натолкнула на забавную и крайне дурацкую мысль — я в помещении. Каким резус-конфликтом прямиком с улицы я оказалась в, кажется, спальне — сведений нет. Пока. Но псих, принесший меня сюда, однозначно задолжал ответ.

— Где ты, придурок? Покажись, чтобы я могла тебя задушить, — зарычав не хуже своего обидчика, я рывком села на попу, вскинув голову.

И тут же получила смачную пощечину.

— Заткнись, — равнодушно донеслось сквозь вспыхнувшее в голове марево. Кха-кха… — Встала и взялась за дело.

— Какое ещё дело?! — мокрый металлический вкус на губах вселил страх.

Господи, да что происходит? Кто тут воет? Что им от меня надо?

— Глаза продери, безмозглая простушка, — судорожный подзатыльник вспыхнул новой болью. Чья-то ладонь снова схватила за ворот дубленки, вынудив меня захрипеть и вскочить на ноги, чтобы не задохнуться. — Ну, пошла!

От мощного толчка ноги сами понесли меня к огромной кровати, накрытой роскошным балдахином. Почти упав на ложе и в последний момент затормозив саму себя руками о прикроватный столбик, я резким движением стерла с ресниц налипший и растаявший снег. Из-за чего переполох?

На кровати лежал ребенок. Дошкольник, максимум — первоклассник, мальчик под тяжелым пуховым одеялом редко вздыхал, с хрипами вздымая худую, почти впалую грудь. Один взгляд, и стало ясно: мальчишку явно забрали из хосписа, онкоцентра или туберкулезника провести последние дни жизни дома. Блестящие в лихорадке глаза под вспухшими посиневшими веками незряче глядели перед собой, проигнорировав появление нового человека.

— Диагноз? — горло все еще болело, и под пальцами вспухла кожа.

— Это ты мне скажи, — криво оскалился псих, скидывая пальто на пол и подходя сзади. — Чем он болеет?

— Я? — от негодования пропал голос. — Откуда мне знать, чем болеет ваш ребенок?

Зато чем болеешь ты, ясно с первого взгляда. Наглус психопатус! Распространенное заболевание, передаваемое по наследству через очень большие деньги. А в том, что долговязый придурок в странных шмотках не бедствует, сомневаться не приходится: огромное помещение в стиле барокко с тяжелой изысканной мебелью, картинами в золоченых рамках и гигантским панорамным окном, закругленным наверху в стиле исторического замка, стоили баснословно. Вряд ли мужчина чуть старше меня способен заработать на такое сам, будучи неуравновешенной драчливой сволочью.

— Дуру-то не включай, — неприятно улыбнулся бандит, сжимая кулаки. — Даю десять минут или вырву твой поганый язык с корнем, чтобы не врала аристократу.