Онлайн книга «Лечить нельзя помиловать»
|
Но в кабинет зашел отнюдь не пекарь. — Вы! — взревели на пороге. — Как вы посмели?! Вах, какой бас. Неизвестный, но громкий джентльмен, пользуясь моим положением — за столом, спиной к двери, — саданул кулаком по дверной створке и обвинительно заорал: — Эрла, это ваша вина! Опять кого-то вылечила на свою голову. Что ни день, то новые жалобы. Тяжело вздохнув и на всякий случай призвав мощное седативное в ладонь, я с уничижительным взглядом обернулась к крикуну. Ба, знакомые все лица! Бесспорно, злые, но, положа руку на сердце, симпатичные. И темная челка романтично прикрывает гневные глаза. На пороге скромной врачебной обители застыл разъяренный капитан Клод, обличительно тыча в меня пальцем. Беднягу трясло от бешенства, перекрывшего вентиль благоразумия. — Ты не целитель, а ведьма! — взбешенно прошипел он, делая решительный шаг ко мне. Глава 4 — Я вас засужу! Спустя две минуты неразборчивых обвинений и угроз королевский гвардеец смог выдавить из себя членораздельную речь. Я с исследовательским интересом наблюдала за перепадами солдатского настроения, подперев подбородок кулаком. Его благородие то рычал, как рехнувшийся берсерк, размахивая руками, а то принимался шумно дышать, успокаивая внутренних демонов. Но больше всего мне понравились отвисшие челюсти прохожих, с упоением слушающих обвинения. Ай, приз зрительских симпатий уходит в армию! — Ваша магия, эрла Алевтина, отняла у меня самое дорогое, — срываясь на отчаянное рычание, выдал капитан Клод. — Самое ценное и любимое. Молодец, выдюжил и совладал с языком. Удивительно, что эрл-капитан — важная персона при королевском дворе — нашел время почтить скромную лекарку своим присутствием. Разве что жмыхнуло мужика не по-детски, из-за чего гвардеец прискакал сюда с выпученными глазами и душевной обидой. Собственно, так оно и есть. Выглядел Его Грозное Гвардейшество отлично: ноги приплясывали от негодования как родные, никаких следов лихорадки и минувшей гангрены. Только красный — вот-вот удар хватит, но производственные огрехи неисчислимы. И капитанская форма ему идет, синий камзол явно сшит на заказ, в отличие от экипировки младших офицеров. Если откинуть врачебную этику и посмотреть сквозь пальцы — вполне здоровый придворный кавалер, покоривший не один десяток мамзелей. И сопровождавший его отряд оборотней не выказывал беспокойства, дисциплинированно оставшись снаружи. — Сочувствую. — Ах, вы мне сочувствуете?! — из глаз капитана посыпались искры, и запахло жареным. — Тогда сразу приходите на похороны, ибо дальше так жить нельзя! Все так говорят. А потом притираются, привыкают и уменьшают количество проклятий, щедро отсыпаемых мне каждый день. На секунду стало совестно: люди, просившие использовать талант, кардинально меняют свои и без того несчастливые жизни. Но, помня полуразложившиеся, гниющие ноги, на провокацию и обвинения поддаваться не собираюсь. Жизнь — не медовый пряник, что бы там ни говорили «обманутые дольщики», рассчитывающие на халявное здоровье. Боги знают, что брать взамен, их не выйдет обмануть. — А что вы любили больше всего? — Женщин, — ядовито произнес капитан. Я обомлела. Батюшки-светы… — Эрла! — взбесился мужчина. — Не в этом смысле! Верните все как было, у меня завтра свидание! |