Книга Право кулинарного мага, страница 79 – Александра Логинова

По течению монолога воздух за спиной сгущался, приобретая мрачную атмосферу. Кадет Конрад бросил взгляд мимо меня в угол спальни и изрядно вздрогнул, еле слышно захрипев. Другие паразиты тоже схватились за горло, не переставая внимать.

— Мадемуазель Энтеро, повинуясь интуиции, мгновенно возвела барьер, отбив осколки и взрывную волну, поэтому уцелела. Запатентуйте свое химико-магическое изобретение, оно великолепно — взорвало нам кухню и едва не убило трех человек.

Цвет исцарапанных бритвой щек приобрел нежную синеву. Кадеты рухнули на пол, пытаясь разжать стальные тиски невидимых пальцев, и изрядно меня напугав. Эй-эй, мастер, наказание, а не убийство! Призрачные руки сжимали мальчишеские шеи, воспитательно придушивая обнаглевших магов.

— Извините, — прохрипел Лео, сдавшись и низко склонившись перед старшими. — Я виноват и беру всю ответственность на себя.

— Мы виноваты…

— Простите, виноваты…

— Мы… — один за другим юноши сипели извинения и жадно глотали хлынувший в легкие воздух.

Извинениями дело не поправишь, но и сердиться дальше бесполезно. Тьфу, вот неймется малолетним паразитам! Оставив барона разбираться со студентами, я вышла в коридор и отправилась на преподавательский этаж. Через несколько минут послышались шаги, и барон как ни в чем не бывало пристроился сбоку. Декан обязан нести ответственность за деяния учащихся, на мужчине тоже лежит часть вины за плохое воспитание. Особенно, если его воспитательные меры ограничиваются удушением студентов без объяснения вины. А как он объяснит-то? И как вообще преподает без голоса?

— Мастер, с вас я тоже потребую вергельд за покушение. Да, я обнаглела, и что вы мне сделаете? Желаю воспользоваться служебным положением и получить знания о гастрономический культуре народов Мирана прямо в голову.

Марк перевел на меня убийственный взгляд, многозначительно вскинув бровь.

— Нет, бить меня кастрюлей по темечку не надо. Это легкое мошенничество, о котором нельзя говорить ни студентам, ни в общем круге преподавателей, а потому мы будем квиты. Если откажетесь, я психану.

Загрузка информации в мозг, минуя глаза и слух, напоминала терапию льдом. Добравшись до моей спальни, мастер кивком указал на постель и встал позади, касаясь прохладными пальцами моих висков. Интересные ощущения, успокаивающие и слегка будоражащие. Сравнимо с летним ветром, треплющим волосы во время езды на велосипеде.

Кажется, я заснула сидя, провалившись в странный полубредовый сон о полете над домами: глиняными и каменными, соломенными и ледяными, особняками настоящей знати и убогими лачугами нищих. Прозрачная, как ветерок, я прилипала к чужим окнам, с жадностью разглядывая столы, ломившиеся от снеди, или сочувствовала черствому куску хлеба на пятерых. Перелетая от столовых к кухням, глаза искали продукты, составляющие блюда, видели движения наемных кухарок и любящих матерей, улавливали рецептурные хитрости.

Мое призрачное тело влекло вперед до тех пор, пока дома не кончились, и начались просто люди, идущие по дороге с яблоками в руках или сидящие у обочины на клетчатом пледе. Туристы на пикнике, рыбаки в зарослях камыша, дети в кустах соседской смородины, пастухи в горах, жующие сыр и хлеб, — все они живо беседовали, смеялись, ругались, уютно молчали, чокались стопками, хлебосольно угощали других, старались тайком выбрать куски повкуснее. Люди ели, а я чувствовала вкус каждого кусочка, раздражающего язык пряностью, кислотой или сладостью.