Онлайн книга «Требуется ходячее бедствие»
|
— Вы бредите, – прогундосил маркграф. — Спокойно, я никому об этом не сказала. — Все равно бредите. — Тогда как вы объясните это? «Я, маркграф Франц Эшфорт, завещаю наследуемое членство в северном военно-торговом альянсе своему племяннику или племяннице, урожденному Эшфортом, в том числе зачатому до брака »? — Где вы это взяли? – опешил он. — Под вашим троном. Неужели вы правда думали, что Элианна уже в положении?! — Нет, что вы, – забормотал Франц. – Это для Мио… Если вдруг выяснится, что она все-таки… Я впилась глазами в его смущенное лицо и кристально поняла – врет. Боже мой, он действительно исполнял каждый каприз своей невесты, искренне считая ее беременной от другого! Ни словом, ни взглядом не выдавал своих подозрений и продолжал любить обоих, самоубийственно желая им… счастья? — Давно ли вам известно о чувствах Элы к Винсенту? Идя сюда, я боялась гнева, отрицания или слез мужчины, доведенного до суицида жизненными оплеухами. Власть в его руках, еще не отмытых от крови, не значила ровным счетом ничего, потому что любимая с восторгом смотрела на другого прямо во время церемонии принятия регалий маркграфа. Когда королевский герольд засвидетельствовал становление нового маркграфа Эшфорта, растерянный и торжественный Франц увидел, как его радостная невеста бросается на шею Винсенту. «От избытка чувств», – со смехом писал Франц в своем дневнике, радуясь, что рядом оказался его брат, а не посторонний мужчина. Случайный читатель не заметил бы подвоха, но я слишком долго анализировала чужие тексты, чтобы пропустить эту мелкую деталь – неуместный, несвойственный Францу юмор. И до боли меткую фразу, которую милорд использовал специально, опуская природу этих чувств. — Обычный человек использует слово «эмоции», а не «чувства». В моем языке есть похожее выражение, но ваша государственная речь устроена хитро: между чувствами и эмоциями огромная смысловая пропасть. — Ты читала мой дневник, – скрипнул зубами маркграф. — Разумеется. Вы очень постарались, чтобы я его прочла. Даже подложили страницы из второго дневника, предусмотрительно сожженного, чтобы я не останавливалась в поисках ответов. Хотели, чтобы я больше возилась с Карлом? Милорд убедился, что кровь больше не идет, и рывком отбросил платок. На пальцах остались красные разводы. Мужчина кивнул. Его лицо стало спокойным и сосредоточенным, как у человека, который знает, что делает. — Да. С Карлом и Мио, чья природа не уступает по странности де Йонгу. Вы заметили, что она совсем не испытывает человеческих эмоций? Только удивление и исследовательский интерес, немного печалится или радуется лекарским успехам – и все. — Я думаю, сирота душевно травмирована и воспитывалась… — Она травмирована Тьмой, – жестко прервал он. – Как и Карл, ребенком попавший в эпицентр темного источника. Да будет вам известно, наша маленькая Мио за последние три года не выросла ни на сантиметр, не потолстела даже на килограмм. Я заказал для нее ботиночки со скрытым каблуком, чтобы она казалась выше, но еще пару лет, и скрывать не получится – время застыло для Мио. Она никогда не станет взрослой девушкой. — Мой лорд… — Или мы вылечим наш мир от Тьмы, или он рухнет, погребенный под ее безумствами. — Мой лорд. — Многие люди почитают ее больше отца и матери, веруя и боясь. Они скорее лишатся жизни, чем позволят уничтожить Тьму, но этот фанатизм, замешанный на фатализме, действительно приведет к вымиранию человечества. |