Книга Требуется ходячее бедствие, страница 149 – Александра Логинова

— Колбасишься, подруга?

Буренка лениво отмахнулась хвостом, флегматично чавкая жвачкой. Я обернулась на громаду замка, стоящего на возвышенном утесе, и почувствовала себя несчастной. Так бывает, когда узнаешь, что уважаемые тобой люди однажды поступили очень неправильно.

— Они же не хотели дурного, понимаешь? Наоборот, жаждали помочь обычным людям. Как думаешь, милорд тоже?.. Не-е-ет, тут явно другое. И мы обе знаем, почему он так поступил.

Корова вскинула на меня характерный туповатый взгляд, раздраженно замычав, – ей не нравилась роль психолога. А, может, скотине человеческие проблемы до фонаря, лишь бы сено вовремя готовили.

Когда в бане смолкли крики и уставшая лекарка вышла из предбанника, держа окровавленные руки на весу, я махнула ждущему вознице и зачерпнула ковшом побольше воды.

— Франц – дурак. Дураком был, дураком и остался.

* * *

Ювелир маркграфа был именно таким, какого представляют себе девушки, читая исторический роман. Старенький, сгорбленный, с острым ясным взглядом и превосходным чутьем на сокровища. Драгоценные металлы плавились в руках господина ювелира, принимая фантастические формы: от классических орнаментов до причудливых миниатюр, выполненных серебром по ткани.

Сегодня господин ювелир беспрестанно вертел в руках массивное обручальное кольцо, предназначенное для аристократической руки маркграфа. Вертел – и сокрушался до слез.

— Старая разиня, оплошал как вчерашний дуголом. Вышвырнут меня словно грязную тряпку!

— Велико? – хмуро уточнила я.

— Настолько, что спадает! Полтора размера промаха, величайший позор в моей жизни! – простонал он.

По возвращении я застала чудесную картину: взвинченные слуги носились по замку, будто каждому вставили моторчик и выдали гору приказов. Почти правда: милорд раскомандовался прямо из постели, взявшись за работу безо всякой реабилитации. Еще вчера люди кисли в унынии и трауре, поминая лорда добрым словом, а сегодня стонали от забытой нагрузки.

Лорд Эшфорт работал прямо в кровати, накинув шитый золотом камзол и велев сколотить себе деревянный поднос на ножках, вроде кроватного столика для еды. В череде рыцарей, управляющих, старост деревень, главных пахарей и мастеров с фабрик ювелиру было не проскользнуть, чтобы снять новые мерки. Франц гнал замковых слуг прочь, разрешая им приходить по делу только ночью, после тех, кто специально приезжал в замок и хотел уехать до заката.

— Господин, вы сказали, что обручальное кольцо милорда ему велико на полтора размера. Якобы он похудел, да? Но люди не могут похудеть пальцами так сильно за пару-тройку недель.

— Признаться, это кольцо еще не принадлежит милорду, – ювелир утомленно вытер пот со лба. – Обручальное фамильное кольцо передается от отца к сыну, и раньше оно принадлежало почившему лорду. Милорд Франц сам сказал, что оно ему тесно, и приказал увеличить на размер, так сказать, с запасом. Как он мог предугадать, что похудеет?

— То есть будь кольцо прежним, то сейчас бы не спадало с руки маркграфа, пусть он и похудел?

— Думаю, оно стало бы впору, если раньше было тесно. Размер маркграфа уменьшился на половину, обычно этого хватает, чтобы… – ювелир замолчал, вытаращившись на меня.

— Чтобы украшение село свободно. Если увеличить на целый размер, оно будет слишком велико. Я ненадолго позаимствую у вас это колечко.