Книга Требуется ходячее бедствие, страница 148 – Александра Логинова

— Зачем паниковать? – дед стряхнул с себя уныние, подхватив младшую внучку здоровой рукой. – Эти твари еще чуть-чуть отожрутся, и воздух перестанет их держать. Крылья-то махонькие для жирных гузок. Головы отрубим, закоптим, зажарим – будем летом мясом лакомиться, свою скотину беречь.

Оглянувшись по сторонам во избежание свидетелей, я наклонилась к самому уху старика.

— Дедушка, я в ваших краях пришлая, хочу кое-что узнать. В замке об этом не знают, а кто знает – не говорит.

— О чем? – живо заинтересовался он.

— Вы, наверное, тоже не знаете…

— Я все знаю!

— Или не скажете…

— Язык на месте, скажу!

— Небось ругаться станете, что задаю глупые вопросы…

— А ты сразу умные задавай! – Иррага отчаянно вцепился в меня. – Пока не спросишь, не отпущу!

— Ну вы еще поклянитесь, что расскажете.

— Чем хочешь клянусь! – дед досадливо швырнул оземь картуз.

— Три года назад. Объявление о наборе добровольцев из бессемейных крестьян. Один обманщик из Сольвика, у него были дети. Что с ним стало?

Иррага отшатнулся, будто в него плеснули кипятком. Через белую повязку, прямо сквозь искалеченные глазницы, на меня уставился осуждающий и досадливый взгляд. Старик медленно отвернул голову, сдерживая ругань: на меня – за нехорошие вопросы и себя – за пресловутую горячность.

— Ну ты, девка… Остра умом. Ловко меня подловила, холера. Зачем оно тебе надо?

— Вопрос жизни и смерти.

— То-то и оно! – вскричал Иррага, отталкивая мою руку. – Верно сказано, жизни и смерти! Помер денщик Олей, ясно?

— Ясно. А от чегопомер?

Старик замотал головой, отказываясь говорить то, о чем не шептались в замке, поскольку не могли знать – лорды педантично уничтожили все следы. Лекарка Космея тоже не оставила записей, Мио была крохой, леди в ту пору жили в графстве Ланкрофтов. Олей был денщиком в рыцарском отряде, пока не ушел со службы по ранению, причина его смерти была записана в военных архивах, но…

— С обрыва кинулся темечком вниз, – тихо пробормотал старик. – Начал видеть Тьму и кланяться ей как любимой госпоже. Вот она его в свои чертоги и забрала.

…но, согласно архиву, Олей погиб за полгода до того, как нанялся добровольцем в отряд, набранный Францем. Оказывается, секретная военная информация чудесно покупается у главы рыцарского отряда за игру в жмурки.

— А деревня, которую объяла Тьма? Тоже сгинула?

— Хутор Яр. Пять домов и три коровы, было бы о чем вспоминать, – Иррага отмахнулся так горько, что стало понятно: о хуторе скорбят многие старики. – Все умерли.

«Все давно мертвы. Я сам… когда лекарка сказала готовить гробы…»

Теперь я знаю, что там было написано. Он сам едва не умер, когда Космея закрыла глаза последнему мертвецу, глядящему в кристально-синее небо, – еще дышащему, но уже сгнившему до костей. Тайный эксперимент трех идиотов сломал жизни не только простолюдинам, но им самим.

— Спасибо, дедушка. Были другие поклонники Тьмы?

— Только двое. Второй прямо на капище башку себе об сосну расшиб, не успели довезти до двора.

В ожидании Мио я побрела к колодцу, откуда уже улетела жирная иволга – вернее, грузно спланировала вниз и ушла пешком в курятник показывать несушкам кузькину мать. Щелок ел руки, песок скоблил кожу, на душе царапались кошки. Рядом с поленницей стояла большая пятнистая корова и выискивала ромашки в зеленом травяном многообразии. Чем не собеседница?