Книга Требуется ходячее бедствие, страница 145 – Александра Логинова

Слепец сидел на завалинке деревянной избушки, привалившись согнутой спиной к нагретому солнцем брусу. Больной хребет радовался теплу, отданному родными липами, из которых его прадед построил сначала сруб, потом временную хату, а потом – добротную избу на шесть поколений. Младшее из тех поколений возилось под ногами, вычесывая против шерсти большую черную кошку с обрезанными усами. Та фырчала от беспокойства, но терпела, позволяя глупым трехлетним шкодникам ласково трепать ее роскошный – не в пример другим черным кошкам – хвост.

— Спасибо, дочка. Гноятся в последние дни, сил моих нет, а невесток звать не хочу – заразятся небось.

Я в последний раз обернула чистую белую повязку вокруг слепых глаз деревенского деда, покосившись на миску – в ней сохли тряпки со сцеженным гноем. Мио клялась, что примочки из тертого собачьего клубня помогут старику не умереть от сепсиса, замешивая этот клубень на чистом спирте. Ожога дед не боялся – под повязкой все равно не видно, а гной мог легко попасть в «саму голову» и навеки упокоить слепца, чего семья старика серьезно опасалась.

Собачьим клубнем называли растение, вроде мелкой дикой картошки, несъедобной и горькой, обладающей лечебным свойством изгонять заразу из ран. Добывали его, как и многие лекарственные растения, в мрачном лесу.

— Девонька, уважь в последний раз, – вдруг попросил он, вытаскивая неподвижную левую руку из добротного кафтана. – Глянь, чего там с рукой сталось.

Меня готовили к этой просьбе, поэтому я кивнула, забыв, что старик не видит. Его левая ладонь до самого локтя была спрятана под льняным отрезом, опавшим на землю от легкого движения. Под солнечным благодатным светом черная курчавая шерсть, покрывшая руку с отросшими ногтями, смотрелась по-особенному страшно. Только подушечки пальцев были человеческими с розоватой нежной кожей, отнюдь не принадлежащей старику. Уродливая конечность не могла быть ни человеческой рукой, ни звериной лапой. Наверное, так выглядела бы рука самого черта.

Старик безошибочно повернул ко мне голову, скрывая затаенную улыбку.

— Без изменений.

— Спасибо, девочка! – притворно обрадовался слепец, быстро заматывая руку обратно, пока кто-то из маленьких внучек не увидел.

В деревню Сольвик с ранней весны повадились залетать птицы. Обычное дело для поселения, стоящего с западной стороны леса, где на поверхность выходил бойкий родник, ставший широким ручьем. Сила, бьющая из-под земли, была столь велика, что жители деревни хвастали, мол, дальше ручей превращается в полноценную реку – родоначальницу какого-нибудь моря.

Птицы и птицы, невелика проблема, подумала старшáя деревни, велев сыпать им прошлогоднее зерно под окна. Ребятишки с удовольствием кормили горихвосток, дубоносов, соловьев и зябликов, взрослые радовались, что засеянные вдалеке пашни остались без птичьего внимания. Все бы ничего, но спустя месяц люди внезапно заметили, что лесные пичуги начали расти…

— Поймал! – взвился над огородом счастливый мальчишеский голос.

Троица пацанов не старше десяти лет выпрыгнула из засады с камнями и граблями, приготовленными для охоты. Голые животы не липли к спине, первый загар замарал мальчишеские плечи, и искренние азартные улыбки свидетельствовали, что в деревне не голодают.