Книга Требуется ходячее бедствие, страница 107 – Александра Логинова

Когда у подножья ветвистого дуба показалось тело ближайшего соратника ее мужа, виконта Фармира, леди ободрилась. Ей было очень жаль виконта, не раз дарившего дельные советы их семье, но его целый, еще теплый труп означал, что граф де Йонг где-то рядом. Чудовища не пожрали Фармира, только убили, и кинулись дальше – в гущу слуг и женщин, оставленных на опушке.

– Мой супруг мог притвориться мертвым и спастись.

– Угу, – сдержанно ответил Нил, не говоря вслух о кое-чем очевидном.

Лес безмолвствовал. Взрослый человек может долго молчать, но маленький ребенок, едущий в седле отца, – едва ли. Будь юный граф жив, сейчас бы заливался плачем, а его отец защищал бы до последнего. Раз оба молчат, стало быть, шансов нет.

– Что это – Тьма? Она – бог?

– Она свята, как доброе божество, и безжалостна, как злобный дух.

Мороз пробежал по коже графини, хранящей степенность шага. Идти быстрее никак – ноги от страха не слушаются, видимо, их давно свела судорога.

«Лекари отрежут острым ножом», – леди стращала саму себя, выдумывая ужасы. Когда фантазии перевалили за критичную могильную отметку, графиня смахнула слезы и приободрилась. Давняя уловка сработала: стоит придумать дикий кошмар, как реальность перестает казаться слишком пугающей.

– Кто опаснее: храцы или саблезубые медведи?

– Храцы, – без раздумий ответил Нил. – Нападают всегда стаей, любят жрать теплые кишки, пока жертва еще издает звуки. Редкий храц отобьется от своих – тогда не зевай, бей его, пока не сдохнет, иначе всю стаю приведет.

Пронзительный скулеж взвился над деревьями, пугая леди. Сокольничий немедля схватился за топор, рывком заслонив женщину, и вперился острым взглядом в темную чащу. Скулил зверь – больно, протяжно и обреченно, как перед скорой смертью.

Дождавшись, когда скулеж смолкнет, Нил перевел дух. И почувствовал, как от ужаса приподымаются волоски на руках, – в лесу кто-то засмеялся.

– Карл! – закричала графиня, бросаясь на смех. – Карлуша, сынок!

Как во сне, сокольничий не мог шевельнуться, наблюдая за бегущей женщиной. Его ноги ослабели от испуга, кровь медленно стыла в жилах, а графиня бежала, спотыкалась о корни деревьев, не замечая, как хищно на нее глядит Тьма.

– Нет, не надо, – онемевший язык Нила едва шевельнулся.

– Сынок! – отчаянно позвала леди де Йонг.

Чистый звонкий смех повторился снова. Ребенок хохотал, скрываясь в проклятой темноте, даром, что за лесом еще полдень. Он смеялся, и Тьма хихикала вместе с ним, ожидая мать, потерявшую голову.

– Карлуша, – радостно выдохнула графиня, исчезая за деревьями.

Нила словно подбросило на месте! Позади сгущались тени, сбоку замелькали красные глаза, и только участок впереди казался светлым – достаточно, чтобы увидеть криво обрубленный подол женщины и от безысходности идти за ним.

– Вернитесь, – шептал он, упрямо идя в гущу леса.

Тьма не просто хихикала – она безмолвно гоготала, жадно вспучившись туманными щупальцами, которые тянулись вширь и ввысь, норовя заслонить последние солнечные лучи. Сокольничий внезапно понял, что с такой густой Тьмой маленькому рдагу не совладать, он треснет и рассыплется в пыль, а их поглотит туман.

– Карл, иди к мамочке, – расслабленно улыбнулась графиня, остановившись у трех осиновых стволов.

– Молчи, не смей с ним разговаривать, – мысленно взвыл Нил, остановившись следом. От испуга у него прорезался голос. – Ваша светлость, это обман!