Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 58 – Лариса Петровичева

Мистер Торн, выслушав этот диагноз, лишь горько усмехнулся, и этот смех обернулся приступом сухого болезненного кашля.

— Обида, говорите? Доктор, да у меня их, обид-то, за пятьдесят лет жизни целый склад накопился. На кого конкретно ржаветь-то начало, теперь уже и не разберешь.

— Именно поэтому обычная хирургия здесь бессильна, – продолжил Кайл. – Можно попытаться выскоблить пораженные участки, но плесень прорастает в микротрещины, в каналы. Она вернется. Нужна комплексная операция: костная санация с последующей аллопластикой. Мы должны механически удалить все видимые очаги, а затем заполнить полости специальным биокерамическим составом. Но ключ – в самом составе. Его нужно замешать на признании.

Мистер Торн смотрел на доктора Дормера, не понимая.

— Признании? – переспросил он. – Чего признавать?

— Вы должны назвать, хотя бы про себя, во время подготовки к операции, главный источник своей застарелой обиды, – объяснил доктор Дормер. –  Того, на кого вы злитесь больше всего и дольше всего. Не обязательно человека – может, ситуацию или судьбу, или даже самого себя. Этот акт признания меняет энергетическую природу “цемента”. Для Проржавца, которой питается тайной неозвученной злобой, такая открытость становится ядом. Заполненные признанием полости станут для него непригодными. Он не сможет регенерировать.

Лицо мистера Торна стало мрачным. Видно было, что сама мысль об этом признании для него болезненнее любой физической операции.

— И… – замялся он, – и если я не назову? Что будет?

— Тогда состав будет нейтральным. Проржавец со временем прорастет сквозь него, и все начнется сначала. А кости, повторно пораженные, восстановлению уже не подлежат.

Давление было колоссальным. Мужчина сидел, сжав хрупкие руки, и смотрел в пол. В его позе читалась вся жизнь, полная немого терпения и накопленной горечи.

— Я подумаю, – наконец выдавил он. – Постараюсь, док!

— У вас есть время до вечера, – сказал Кайл. – Операция запланирована на завтрашнее утро. Вспоминайте!

Подготовка к операции была не такой, как всегда. Вместо энергетических скальпелей и световых пинцетов Кайл достал набор самых обычных инструментов: миниатюрные хирургические долота, кюретки, тончайшие боры, похожие на стоматологические. Все они были сделаны из какого-то темного матового металла и покрыты тонкой гравировкой – рунами очищения и твердости.

Рядом стояла чаша с приготовленным биокерамическим цементом. Он выглядел как густая перламутрово-белая паста, но, как объяснил доктор Дормер, был инертным до момента контакта с намерением пациента.

— Ваша роль сегодня будет двойной, Лина, – сказал он мне, когда мы стерилизовали инструменты. – Во-первых, вам нужно будет видеть Проржавца не как пятна на снимке, а как живую субстанцию. Он будет пытаться прятаться в самых узких каналах и маскироваться под здоровую ткань. Вы должны быть моими глазами. Во-вторых, вам нужно будет почувствовать момент, когда мистер Торн совершит внутреннее признание. Энергия этого признания должна будет войти в состав в самый момент его замешивания в полости. Если упустим момент – все бесполезно.

Груз ответственности давил на плечи. После недели напряженного ожидания и собственной слабости, эта сложная и тонкая задача казалась одновременно вызовом и испытанием. Я кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.