Книга Тебя никто не пощадит, страница 81 – Майарана Мистеру

Через несколько минут, стоя в коридоре, я услышала её резкий голос:

— Найдите мне эту служанку. Я хочу видеть её через пять минут.

Ренита, Иветта и Лоренна уехали в тот же вечер, раньше, чем планировали. Иветта шла к экипажу белая, как бумага, и ни разу за весь путь от террасы до ворот на меня так и не посмотрела. Кора ехала с ними, но я видела, как Виллария перехватила Рениту у экипажа и что-то быстро, яростно прошептала ей на ухо, после чего Ренита побледнела, кивнула и практически затолкала дочерей в карету.

Вечером, после ужина, на который никто толком и не пришёл, Виллария нашла меня в коридоре.

Я шла к своей комнате. Она стояла у стены, в полутьме, будто поджидала. Её глаза были красными, опухшими, и в них горело что-то такое, от чего я на секунду пожалела, что за моей спиной нет Лирры.

— Ты, — сказала она тихо.

— Матушка?

— Ты сидела рядом с ней. Ты встала за секунду до того, как... — Она осеклась. Её ноздри раздувались. — Тебе повезло, Элея. Тебе очень повезло, что ты встала именно в тот момент.

— Мне повезло, — согласилась я. — У меня зацепился подол.

— Подол.

— Да, матушка. За ножку стула.

Мы стояли друг напротив друга. Коридор был пуст. Свеча в настенном подсвечнике потрескивала, и тени ползали по стенам, как живые.

— Это Кора, — сказала Виллария, и её голос стал глуше, будто она говорила сама с собой. — Эта бестолковая девица споткнулась. Такую прислугу держать при себе...

Она замолчала. Посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Иди спать, Элея, — сказала она наконец. Тихо, почти мягко. И ушла, шурша юбкой.

Я стояла в коридоре ещё минуту, слушая, как стихают её шаги. Потом вошла к себе, закрыла дверь, села на кровать и выдохнула.

На следующий день, ближе к полудню, во двор поместья въехал экипаж с императорским гербом.

Я была в своей комнате, когда Лирра влетела без стука, чего с ней обычно просто не случалось, и выпалила:

— Леди Элея, внизу принц Лифас.

Я подошла к окну. Белый экипаж с золотой отделкой стоял у крыльца. Два гвардейца в парадных мундирах застыли по бокам распахнутой дверцы. И Лифас, высокий, в светлом дорожном костюме, с волосами, собранными на затылке серебряной заколкой, уже поднимался по ступеням.

Внизу началась паника. Я слышала голос Вилларии, срывающийся на шёпот, потом голос отца, хриплый и растерянный, потом топот прислуги, звон посуды, стук дверей. Они метались по дому, пытаясь за три минуты навести порядок, который наводят за три дня.

В прошлой жизни Лифас тоже приезжал. После того, как кипяток изуродовал мне лицо. Он вошёл в гостиную, увидел мои бинты, мои красные заплаканные глаза, мою съёжившуюся фигуру в углу дивана. И сказал, спокойно, с этой своей обволакивающей улыбкой: «Это совершенно ничего не значит, леди Дэбрандэ. Красота увядает. Верность остаётся».

Тогда я расплакалась от благодарности. Тогда мне казалось, что он видит меня настоящую за шрамами и бинтами.

Сейчас я понимала, что ему действительно было всё равно. Ему было всё равно, как выглядит инструмент, лишь бы он выполнял свою функцию.

Он женился на мне ради крови Клэйборнов, ради связей деда, ради приданого. Моё лицо, целое или изуродованное, в его расчётах занимало ровно столько же места, сколько цвет обивки в карете. Лишь приятная мелочь, от отсутствия которой ничего принципиально не менялось.