Книга Тебя никто не пощадит, страница 79 – Майарана Мистеру

— Лея! — он вскочил так быстро, что чуть опрокинул чашку, схватил со скамейки свой блокнот и рванул по лестнице в сад, стуча ботинками по каменным ступеням.

— Роэлз! — крикнула Виллария ему вслед. — Куда...

— Пусть идёт, матушка, — сказала я спокойно. — Мальчику скучно за взрослым столом. Он будет в саду, у оранжереи, под присмотром садовника.

Виллария посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом, но промолчала.

Хорошо. Роэлз далеко и в безопасности.

Теперь остальное.

Гостьи расселись вокруг стола. Мардин устроилась напротив меня, потом, будто передумав, поднялась и пересела ближе, на соседний стул, так что между нами оставалось меньше локтя. Иветта и Лоренна по другую сторону. Виллария с Ренитой чуть поодаль, занятые собственным разговором. Отец, разумеется, сбежал в кабинет при первой возможности.

Я знала, зачем Мардин пересела. Она выбрала это место и в прошлой жизни, по той же причине: ей нужен был обзор.

Слуги разлили чай. Разговор потёк, привычный, бессмысленный. Лоренна живо рассуждала про отказ:

— Так ты правда отказала принцу? — спросила она, подавшись вперёд с горящими глазами. — Лифасу? Наследному? Ты в своём уме?

— Я в своём уме, Лоренна.

— Говорят, он безумно красив, — Лоренна покачала головой. — Я его ни разу живьём не видела, только на портретах. А ты с ним танцевала и отказала. Это... это вообще как?

— Одного танец вполне достаточно, чтобы составить впечатление, — сказала я и отпила чай.

— Один танец, он просит руки, а она отказывает, — хмыкнула Иветта. — Знаешь, Элея, есть разница между гордостью и глупостью. По-моему, ты их путаешь.

Мардин рядом со мной молчала. Пила чай мелкими судорожными глотками, но в отличие от племянниц её лицо было расслабленным, почти благостным. Она получила то, что хотела: Лифас снова свободен. Она за весь разговор ни разу не взглянула на меня, и именно это довольное спокойствие выдавало её с головой.

Дверь на террасу открылась. Вышла служанка с подносом.

Кора. Худая, жилистая девица. Служанка Иветты.

Она обошла Лоренну. Прошла за спиной Иветты. Я следила за ней краем глаза, продолжая помешивать чай. Серебряная ложечка мягко позвякивала о фарфор.

Три шага. Два. Один.

Кора поравнялась с моим стулом, а я поставила чашку и тут же потянулась вниз, подбирая подол юбки, который «зацепился» за ножку.

Нога Коры начала движение к краю ковра.

Я встала одним плавным, ленивым движением, будто просто решила расправить складку.

В этот момент Кора споткнулась. Поднос качнулся. Чайник поехал по гладкому серебру.

Кипяток выплеснулся ровной тяжёлой волной туда, где секунду назад сидела я.

Туда, где сидела Мардин, специально пересевшая поближе, чтобы всё разглядеть.

Вода ударила ей в лицо. В шею. В открытый вырез платья.

Секунда тишины.

Потом Мардин закричала.

Пронзительный крик ввинтился в воздух. Она вскочила, опрокидывая стул, прижимая руки к лицу, и между пальцами проступали красные пятна. Кожа на левой щеке и виске стремительно вздувалась, покрывалась белёсыми пятнами. По шее, от уха до ключицы, расползалось багровое пятно.

Левая щека. Висок. Шея. Ключица. Те же самые места. До последнего сантиметра.

Кора стояла на коленях с пустым подносом, белая, как полотно. Иветта визжала. Лоренна опрокинула чашку. Ренита вскочила, расплёскивая чай. Виллария, побледневшая до зелени, рванулась к дочери.