Книга Тебя никто не пощадит, страница 13 – Майарана Мистеру

Передо мной стоял не вор. Передо мной стоял человек, которого мой отец сначала использовал, чтобы наладить свои дела, а потом выкинул на улицу, повесив на него свои собственные финансовые махинации. Риган досконально знал все грязные секреты моего отца и теперь ненавидел Глэя всем сердцем. Талантливый финансист, оказавшийся на самом дне.

Я сделала в голове аккуратную мысленную пометку. Как там говорят? Враг моего врага — мой друг. А несправедливо обвиненный, отчаявшийся и доведенный до края враг моего врага — это идеальное оружие.

Обед прошел в душной атмосфере.

Глэй сидел во главе стола, хмуро и с остервенением разрезая стейк, словно это был его личный враг. Виллария, как всегда безупречная, элегантно промокала губы салфеткой, попутно делая тихие, но жалящие замечания Роэлзу.

— Выпрями спину, Роэлз. Наследник рода Дэбрандэ не должен горбиться над тарелкой, как сын простолюдина, — холодным тоном отчитывала она восьмилетнего мальчика, который тут же испуганно вытянулся в струнку, едва не подавившись.

К Мардин отношение было совершенно иным. Мачеха пододвинула к ней вазочку с лучшими засахаренными фруктами, ласково воркуя о том, как этот цвет гармонирует с ее глазами. Глэй, услышав это, отвлекся от мяса и тоже одобрительно хмыкнул, бросив на падчерицу взгляд, полный собственнической гордости. Я же для них была просто пустым местом.

Идеальный момент, чтобы бросить камень в это тихое болото и разбрызгать грязь вокруг.

Я дождалась, когда Глэй поднесет к губам стакан с водой, и, напустив на себя самое невинное и задумчивое выражение лица, тихо произнесла:

— Отец, а почему господин Риган так ужасно выглядит?

Глэй поперхнулся. Вода плеснула через край стакана. Он закашлялся, багровея на глазах. Виллария замерла, её светлые глаза опасно сузились.

— Что ты сказала? — прохрипел Глэй, вытирая подбородок. — Где ты видела эту мразь?

— В холле, перед обедом, — я невинно похлопала ресницами, старательно изображая глупую сентиментальность. — Его прогоняли лакеи. Он так кричал... Мне даже стало его жаль. Помню, в детстве он был таким опрятным, всегда приносил мне мятные леденцы, когда вы работали в кабинете. Разве он не уехал в столицу к родственникам?

Лицо отца пошло уродливыми красными пятнами, что и за завтраком. Он швырнул салфетку на стол с такой силой, что зазвенели приборы.

— Жаль?! Тебе жаль этого вора?! — взревел он, брызгая слюной. Роэлз вжал голову в плечи. — Этот человек обокрал нашу семью, Элея! Он подделывал счета и клал мое золото себе в карман! Если ты еще раз, хотя бы словом, упомянешь в этом доме имя этого пьяного ублюдка, я запру тебя в комнате на неделю! Ты меня поняла?!

— Д-да, отец. Простите, — я сутулилась, пряча лицо и позволяя голосу жалко дрогнуть. — Я просто не знала...

— Твоя наивность переходит всякие границы, Элея, — процедила Виллария, сверля меня взглядом. — Поменьше слушай, что кричат пьяницы на пороге, и побольше думай о своих манерах.

Мардин презрительно фыркнула, отправляя в рот засахаренную вишню.

А я смотрела в свою тарелку и едва сдерживала улыбку. Реакция Глэя была слишком бурной. Искренне обворованный человек злится иначе. Глэй же кричал от страха и уязвленного самолюбия — страха, что его махинации всплывут наружу.

Обед был безнадежно испорчен, аппетит отца улетучился, и он, рявкнув на слуг, умчался в свой кабинет. Я была полностью удовлетворена.