Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 62 – Екатерина Ферез

Все трое препирались целое утро. Рем требовал, чтобы они оставили его здесь и убирались в Нежбор. Маришка то рыдала и клялась, что останется с ним посреди леса, то одержимо требовала невозможного – рискнуть и пройти ночью под цепью. Юри костерила обоих и обещала, что пинками загонит всех в лодку, если потребуется. Она уже твердо решила довериться Гарошу. Пусть несчастный принц против, но так ведь только потому, что не знает ее братьев. Они, конечно, не подарок и уж точно не самые праведные люди на острове, но наверняка поступят достойно, хоть и с несомненной выгодой для себя.

Маришка, прижимая свернутые одеяла к груди, почти добралась до лодки, когда из зарослей кустарника вышли трое мужчин. Они двигались неторопливо и как будто даже пританцовывали, пружинили шаг. Тот, что шел первым споткнулся о камень и хрипло хохотнул, словно ворона каркнула. Он действительно походил на птицу из-за крючковатого носа и маленьких черных глаз, потому и получил свое прозвище Птаха.

— Эй, Птаха, ты чего в ногах ослаб от такой красоты? – спросил его, шедший следом, товарищ, худой и кряжистый, с рябым бледным лицом и загорелыми до черноты руками.

— А то ж, гляди, какие куклы сладкие, – ответил Птаха, улыбнулся, и провел ладонью по изящной серебряной бабочке, приколотой на лацкан его потертой куртки.

— Паренек чур мой будет, – сказал третий, с гладким черепом, коренастый, широкий, и снял с пояса толстую ременную плеть. Голос его звучал вяло, словно через силу.

— Как скажешь, брат, – согласился рябой и вынул из деревянных ножен длинный тесак.

Юри бросила на землю поклажу, выхватила ножи, и посмотрела на Маришку. Та замерла, стоя на валуне совсем рядом с лодкой, крепко прижимая к груди одеяла так, словно они могли ее защитить.

Рем прыгнул вперед, встал между девушками и каторжниками и крикнул:

— Юри, в лодку! Быстро!

— Ох, какой ты смелый малыш, – ласково пропел Птаха, приближаясь к Рему танцующей походкой. В руке у него как будто сам собой возник кривой нож, похожий на длинный клык неведомого зверя.

— В лодку! Уводи Маришку, – повторил Рем и обернулся. Взгляд его был странен, словно он напуган и рад одновременно.

Юри прыгнула на валун, поскользнулась и чуть не упала. Убрала оружие и прыгнула снова, широко раскинув руки. Маришка, увидев ее, вздрогнула, бросила одеяла в воду.

— В лодку, живо! – крикнула Юри подруге, и та послушно перемахнула с валуна в лодку, ударилась о борт голенью и упала внутрь, разбив локоть о перекладину. Лодка задергалась, закачалась, натянула веревку. Юри тоже прыгнула, каким-то чудом не промахнулась и тут же дернула узел веревки. Отпихнула подругу, схватилась за весла, ударила по воде.

Лодка болталась и почти не слушалась. С трудом удалось развернуться, встать носом против течения.

— Очнись, бери весла! – приказала Юри подруге. Та, стоя на коленях, баюкала разбитый в кровь локоть, и, не моргая, смотрела на берег, словно завороженная.

— Бери весла, дура! Надо помочь ему, – крикнула Юри, срывая голос. Подняла весла, задрала юбку, выхватила два тонких клинка из закрепленных на бедрах ножен и развернулась к берегу, готовая к атаке.

На песке вдоль кромки воды лежали в кровавой луже ноги в рыжих стоптанных сапогах. Чуть выше у камня, на котором еще недавно сидел Рем, рядом с брошенным пестрым одеялом, распласталась, растеряв большую часть внутренностей, верхняя половина туловища. Голова, почти отделенная от тела, раскололась, как орех, но лицо осталось почти нетронутым. Распахнутые черные глазки тоскливо смотрели в сизое небо.