Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 6 – Екатерина Ферез

И вот уже вся комната стенала и голосила: «мы все пропустим», «мы все уже пропустили», «открывайте-открывайте». Барташ понял, что назревает бунт, и не желая связываться с толпою мартовских кошек, отпер замок и распахнул балконные двери, впуская внутрь комнаты медовый свет заходящего солнца. Девушки тут же ринулись ему навстречу. Маришка, в который раз за сегодня, схватила Юри и устремилась вперед, желая во что бы то ни стало, оказаться в первом ряду.

В миг балкон заполнился до отказа. Те, кому не хватило места у перил, напирали на более расторопных соперниц и злобно шипели на Барташа, благоразумно растворившегося в полутемных недрах гостиницы. Одна нахалка даже попробовала оттеснить Юри, но та пошла на принцип в вопросе своего места под солнцем и ловко пнула захватчицу по голени каблуком, подбитым гвоздями.

Юри осмотрелась по сторонам – все шло своим чередом, никаких трубачей и принцев на горизонте. Из переулков стекались на центральную улицу потоки разодетых в пух и прах веселых нежборцев. Тут были юные девушки с цветами в волосах и замужние дамы в тюрбанах или беретах, натянутых на одно ухо по последней городской моде. Их мужья и сыновья – торговцы, приказчики, мастера и конторские служащие – в шляпах с узкими полями, украшенными журавлиными перьями. Встречались в толпе и речники с залихватски повязанными на головах разноцветными клановыми платками. Юри узнала нескольких знакомых, но как ни старалась своих братьев не углядела. Скорее всего никто из них и не пришел бы сюда, летом дел по горло, не до глупостей. Юри и сама бы предпочла оказаться сейчас в своей лодке или в трактире с чашкой сидра, а не потеть в толпе одуревших от волнения девиц. Маришка стояла рядом и казалась полностью отстраненной. Дышала ровно, на лице ни следа волнения, только легкий румянец играл на щеках. Юри заметила, что роза в прическе у подруги выбилась из пут золотых волос, и потянулась, чтоб вернуть ее на место. Маришка испуганно дернулась, и стало ясно, что ее спокойствие не более чем притворство.

— Цветочек поправлю тебе, Мариш, – сказала Юри, – А-то перед принцем неудобно, что ты такая растрепанная пришла.

Маришка улыбнулась.

— Я хорошо выгляжу? Лицо не красное у меня?

— Прекрасней тебя нет девушки на свете, – со всей искренностью заверила ее Юри.

— Хорошо!

— А у меня не красное? – спросила незнакомка в золотистом бархате, стоявшая по другую руку.

— А у тебя красное, – ответила Юри, не повернув головы.

Рядом с Маришкой облокотилась на перила симпатичная брюнетка. В волосах у нее по соседству с белой розой блестела красивая серебряная заколка в виде бабочки. Брюнетка повернулась и произнесла с милой улыбкой:

— А я тебя знаю – ты Маришка с Дортомирских холмов. Верно?

— Да… Но я тебя не знаю, прости, пожалуйста!

— Ты не узнала меня, потому что мы очень давно не виделись. Я Харушка Бартола из усадьбы Заячьи Уши.

— Сто лет, сто зим!

Девушки аккуратно, чтобы не помять платья, обняли друг друга и трижды расцеловались в щеки. После чего Маришка спросила:

— Какими судьбами? Вы вернулись в Ушки насовсем?

— О, нет, что-ты! Я тут завяну, – возразила Харушка, поправляя цветок в прическе, но быстро добавила, – Тут чудесно, все такое родное… но мы с матушкой и братцем должны вернулся к отцу в Западные Ворота. В конце сентября уедем, когда здесь начнется все это ежегодное уныние… Ты ведь понимаешь, о чем я.