Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 74 – Екатерина Ферез

Так вот в ту ночь, когда вернулся Мэлли, мы с Юнге проговорили до утра. Сейчас я понимаю, что он скорее всего предвидел свой неизбежный и скорый конец и хотел попрощаться. Мы сидели у большого окна в старых прабабкиных креслах, оббитых протертыми медвежьими шкурами, и смотрели на звезды. Он в который раз рассказывал мне о Халли, о доме своих родителей, о бескрайних цветущих полях и красавицах из императорского кошачьего дома, которых ему посчастливилось любить, о шумных летних карнавалах и традиции строить великолепные дворцы из тростника, чтобы потом сжечь их дотла за одну летнюю ночь. Он любил свою родину и тосковал по ней. Думаю, моя навязчивая идея отправиться в империю Халли появилась благодаря той части его души, что он оставил во мне, когда собирал заново. Только здесь на берегу Окада, оказавшись в центре Лабиринта, я понял, как много на самом деле во мне от Юнге, от Лана, и обрадовался этому.

Тогда, глядя на звезды, собравшиеся в созвездие Фатума, он сказал, что знает, как сильно я сожалею о случившемся во Дворце лилий, знает глубину моего раскаяния. Он видит, что я отчаянно стремлюсь к смерти, полагая, что, убив себя и того, кто живет во мне, смогу искупить вину от содеянного. Но он, Юнге, должен огорчить меня, потому что смерть ничего не исправить и не искупит. Это было бы слишком просто, сказал он, а мир такой невероятно сложный.

— И что же мне делать, Лан? — спросил я.

— Живи и надейся, что судьба даст тебе возможность совершить то, что станет подлинным искуплением.

— И что это такое? Что? Что надо сделать? — воскликнул я, полагая, что он обязан дать мне более точное указание.

— Не знаю, — ответил Юнге, пожимая плечами.

— Проклятие, Лан! Просто скажи мне!

Я был уверен, что он знает ответ и специально играет со мной. Более того, даже считал, что догадался, к чему он клонит. Юнге мечтал сбежать из Карилара. И я прекрасно его понимал! И был готов помочь ему, чего бы это мне ни стоило. Если бы он попросил, я бы сделал для него все что угодно. В моей голове уже крутились, сменяя друг друга, дерзкие планы побега. Все отчаянно безрассудные и обреченные на провал, разумеется. Но я был готов рискнуть.

— Не знаю, — повторил Юнге.

— Лан…

— Поверь, ты будешь знать наверняка, когда придет время. Ни с чем не перепутаешь, — сказал наставник.

— Лан…

— Светает… Пора спать. Я так устал, я так смертельно устал, что едва держу глаза открытыми.

* * *

В костре треснула ветка и искры взметнулись в темное небо. Рем протянул руки к огню.

— Так вот тут в базилике я понял, что он имел ввиду. И знаю наверняка, что именно должен сделать. Понимаешь, Юри? Знаю это наверняка.

Из темноты бесшумно выступил черный тигр и встал у своего торра за спиной.

— Да, верно, Церна… Знаю наверняка, что мы должны сделать.

Черный тигр скользил по ночному лесу бесшумно, как призрак. Северный ветер трепал высокие кроны деревьев зикка, сквозь которые смотрела вниз растущая холодная луна. Ее скупого света было так мало, что лес слился в непроглядную темноту. От бесплодных попыток разглядеть хоть что-нибудь у Юри разболелись глаза, так что она решила полностью довериться Церне и вскоре задремала, покачиваясь у него на спине. В полусне ей привиделся преследующий их во тьме леса Саррканен, неслышно струящийся по мягкой земле между сосен. Она чувствовала на себе его злой цепкий взгляд. Казалось, он видит ее насквозь, видит ее прошлое, ее мысли и страхи, мечты и самые тайные желания, скрытые от нее самой. И ей уже никогда не спрятаться от этого пристального взгляда. От ужаса перед неизбежностью у нее перехватило дыхание, она потеряла опору и скользнула в бесконечную тьму. И тотчас, очнувшись, поняла, что Рем по-прежнему крепко держит ее.