Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 115 – Екатерина Ферез

— Мне жаль, что так вышло…

Он подошел ко мне и протянул руку для рукопожатия. Я заметил, что в глазах у него стоят слезы. Взглянул поверх его головы на тюки с сеном. Доктора там не было. Легонько похлопал Азура по спине, надеясь, что это поможет ему успокоиться. Он отстранился и потянулся, чтобы вытереть глаза.

— Постой! Не три глаза. Этот вонючий пот может быть ядовит, — сказал я.

— Значит все-таки заригханская лихорадка, — произнес Азур траурным голосом.

— Не хочется признавать это… Проклятие, я до последнего надеялся на клеща! Куда подевался Руффо? Надо решать, что делать дальше.

Я сел на тюк с сеном и закрыл глаза, представляя последовательность дальнейших действий. Пожалуй, с маскарадом пора заканчивать. Надо немедленно призвать сол вика и отправить весть во Дворцы. Вызвать Мэлли. Я выгнал его на прошлой неделе, значит, он скорее всего уже в своем доме в Западных Воротах. Отправлю и туда сол вика. Надо известить Гиринов. Все-таки это конь Мазура Гирина. Кто он такой? Сын моего кузена по линии бабки, супруги короля Ди… Двоюродный племянник. Достаточно близкий родственник. И только в этот момент, когда впервые вспомнил о хозяине Грома, я понял, кто такой Азур. В последствии я утверждал, что догадался сразу, что никакой он не грум. Якобы он так паршиво притворялся, что не смог бы даже ребенка ввести с заблуждение. Мне доставляло удовольствие видеть, как его это злит, ведь он считал себя чуть ли не мастером перевоплощений. На самом деле единственным, кто догадался сразу был Руффо.

Азур начал разматывать веревку, спутывающую ноги несчастного животного. Я рассматривал фальшивого грума в поисках черт, схожих с чертами моей матери. Ничего общего. Королева Ю унаследовала от своего отца фамильный профиль Саркани — прямой длинный нос с высокой переносицей, круглый лоб и чуть оттопыренную верхнюю губу, делающую ее лицо всегда немного капризным, недовольным. Тот самый профиль, что вот уже больше сорока лет чеканят на золотых монетах Карилара. Я не похож на нее. От Саркани мне достались только глаза.

Покойного барона Гирина, который приходился Мазуру дядей, а мне кузеном, я видел однажды, среди прочих гостей на празднике в честь моего семнадцатилетия. Он подарил мне черного караненка, совсем еще крохотного, лохматого, с круглыми вытаращенными от изумления глазами. Щенок прокусил барону палец. Кровь потекла по руке, запачкала бархатный, расшитый серебряными листьями кафтан. А Фитто только рассмеялся и легонько подтолкнул караненка ко мне.

— Говорят, что вы, повелитель, умеете воспитать из эдаких бесов прилежных собак. Может, и с нашим злодейчиком сладите.

Я назвал того караненка Бесом.

Теперь, приглядевшись, как следует, я увидел, что Мазур похож на Фитто — невысокий, крепкий, широкоплечий, с большими голубыми глазами и правильными чертами лица. Светлые волосы по каранскому обычаю были острижены коротко, едва доходили до плеч.

Дверь конюшни с шумом распахнулась. Гром заржал, забился и едва не вырвался из ослабленных пут. Конюший Дож спешил к нам с двумя полными ведрами в руках. Руффо семенил следом, толкая перед собой свою знаменитую тележку с хирургическими инструментами и снадобьями. Мы с Мазуром переглянулись.

— Грум, надо напоить коня, — сказал Дож ставя ведра в проходе между стойлами.