Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 117 – Екатерина Ферез

— Думаю, нашей конюшне нужен такой же прекрасный представитель кар-гиринской породы, — сказал я Руффо, — Что думаете?

— Второго такого нет на свете! — крикнул радостный Мазур, — Лучше Грома нет жеребца в Кариларе. Ты сам убедишься в этом, как только он оправится от болезни.

Я не стал с ним спорить и вышел на свежий воздух. Конюшего я нашел сидящим на ступенях. Он снял кафтан. Рубашка, пропитанная потом, прилипла к спине. В его рыжеватой длинной косице явно прибавилось седых волос. Он обернулся и тут же поднялся на ноги.

— Мы нашли след от укуса, — сказал я, — Во рту, как и предположил Руффо. Сомнений нет, я сам видел.

— Слава богам! Слава вечному солнцу! — воскликнул Дож, молитвенно протянул раскрытые ладони к небу и захохотал.

— Я уже с жизнью успел распрощаться! Завещание написал! Выходит, поживу еще немного, слава богам, — добавил он, отсмеявшись.

— Вы то, господин конюший, почему умирать собрались? — удивился я.

Он пожевал губу и нехотя ответил:

— А как вы думаете, повелитель, сколько бы я прожил, если бы на вашем прекрасном лице появилась хоть одна язва? И как именно я бы умер?

Признаюсь, я вовсе не подумал об этом. А ведь он был прав, этот конюший. Наверняка, королева обошлась бы с ним так жестоко, как только смогла бы придумать. Привлекательная внешность, по мнению матери, мое единственное достоинство. Думаю, если бы она смогла обнаружить в моем облике существенный недостаток, то перестала бы замечать, что я живу на свете.

— Позвольте узнать, повелитель, я должен немедля покинуть конюшню или сперва вы найдете мне замену? — спросил Дож.

— С чего вы взяли, что я вас куда-то отпущу? У вас тут дел по горло. И первое, найдите мне белого жеребца кар-гиринской породы. И чтоб не уступал Грому ни в чем. И вот еще что, прекратите обращаться ко мне «повелитель». Это нелепо! Вы или соблюдаете все положенные церемонии и тогда трепещите, согнувшись пополам и проглотив язык. Или нет, тогда обращаетесь ко мне, как было оговорено прежде, — конюх Ремуш Немо.

— Повинуюсь, конюх Немо, — ответил Дож и почтительно поклонился.

Я уверен, что видел, как он прячет ухмылку.

Гром медленно шел на поправку. Агрессию сменила апатия, но уже через несколько дней он приободрился, с отменным аппетитом налегал на корм, и, главное, перестал нестерпимо вонять болезнью и смертью. Грум по имени Азур навещал жеребца каждый день. Он приходил утром и оставался почти до вечера, помогая Руффо и конюхам заботиться о Громе. Я тоже наведывался в малую конюшню почти так же часто и справлялся о самочувствии постояльца. Когда заставал там Азура, мы беседовали первое время только о лошадях, но вскоре почти обо всем, что приходило в голову. Как оказалось, он неплохо разбирался в коневодстве, был увлечен скачками и псовой охотой. Сносно играл на лютне (сам он считал, что играет превосходно) и уже три года подряд выигрывал состязания по метанию молота, чем очень гордился. Кроме того, он был страстным поклонником волкобоя — старинной каранской игры, в ходе которой участники, разделившись на две равные группы, сражались друг с другом за обладание кожаным мячом. Когда-то давно вместо мяча использовалась отрубленная волчья голова, отсюда и происходило название.

Мазур Гирин родился во время грозы, что, по мнению его матери, одержимой знаками и предзнаменованиями, означало, что небеса приготовили для него особую судьбу. Сам же он полагал, что гром и молния, сопровождавшие его первый крик, в ответе за излишнюю пылкость и порывистость доставшегося ему беспокойного характера. Думаю, в нем действительно живет природная стихийная сила, и он отчаянно стремится обуздать ее при помощи строгой дисциплины, которую сам себе навязал.