Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 112 – Екатерина Ферез

— Магистр Руффо, — подал голос грум, — Какова вероятность, что это действительно заригханская лихорадка?

— Такая вероятность есть, но я все же больше склоняюсь к версии с укусом клеща. В начале оба эти недуга похожи один на другой, но через пару дней лихорадка проявит свою смертельную суть, а яд насекомого едва ли способен убить такое могучее животное, как Гром.

Грум сдавленно застонал. Конюший вытер лоб платком и прочистил горло.

— Господин Ремуш, — сказал он и тут же осекся, — Хм… конюх Немо, ты, верно, слыхал о заригханской лихорадке? Я вот по воле судьбы стал свидетелем того, как эта подлая болезнь

выкосила за неделю целый конезавод в Барто-ларе. Если есть хоть один шанс, что это она, то нам стоит немедля закрыть малую конюшню и всех, кто имел дело с больным жеребцом, людей, запереть на неделю, хотя бы. Ну а Грома, да и всех прочих лошадей, которые с ним рядом побывали, стало быть, как бы ни было жаль, но все же последствия… на чаше весов, так сказать, не мало.

— На неделю? Всех лошадей? — воскликнул пораженный грум.

— Хотя бы на неделю, — твердо заявил конюший.

— Магистр Руффо, что вы думаете? — спросил я.

— Это укус лагарского клеща. Уверен, если жеребец подпустит нас к себе, мы найдем след от укуса, — ответил Руффо надтреснутым голосов. Видно было, что этот спор измотал его, и он вот-вот готов отступиться.

Из конюшни послышалось ржание и жуткий грохот.

— Я пойду проверю Грома, — встревоженно воскликнул грум и скрылся за дверями.

Руффо тяжело опустился на ступени.

— Господин Ремуш, — сказал Дож, — У жеребца жар и нервное возбуждение, и, главное, желтая пена на губах. Я видел это прежде в Барто-ларе.

Я переводил взгляд с одного на другого. Признаюсь, в те минуты я растерялся. Конечно, из книг я знал о заригханской лихорадке — смертельной, очень заразной, но к счастью редкой болезни. Дож был прав — опасность распространения такого злого недуга очень велика. Разумный человек умертвил бы больное животное и закрыл на карантин все конюшни, где успел побывать этот злосчастный Гром. Все до единой, отсюда и до земель Кар-Гирина. Версия с укусом клеща, мне нравилась гораздо больше, за исключением того, что лагарский клещ водится исключительно в Лагарском лесу.

— Повелитель, то, что я вам не нравлюсь, не значит, что сейчас я не прав, — сказал Дож твердо.

Я почувствовал исходящую от него уверенность и искреннюю неподдельную тревогу. Конюший был человеком хитрым и чванливым, но не дураком и не паникером.

— Я понял. Скажите, Руффо, этот треклятый клещ живет где-то кроме Лагарского леса? — спросил я со слабой надеждой.

Старик поднял на меня печальные выцветшие на солнце глаза и произнес:

— Возможно, что да. Я слышал, были случаи по обе стороны реки, что течет через Лагарский лес. Ниже по течению там, где начинаются поля Кар-Зарема.

— Подождите! Что вы сказали? У реки? На берегу реки? — воскликнул грум, появившийся в дверях конюшни.

— Да, юноша. Не помню, как зовется эта речушка… Я был там однажды, в молодые годы, когда еще не женился… Лечил любимого мерина Кар-Зарема… как там его звали? Все стал забывать… По весне там лес сплавляют… молевой сплав идет. Думаю, может, с бревнами и разносят этих клещей по берегам? Клещи эти живучие, будто бесы!

Грум достал из поясной сумки сложенную в несколько раз карту. Когда он разворачивал ее перед глазами Руффо, руки его тряслись.