Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 111 – Екатерина Ферез

Руффо я нашел у малой конюшни, что использовалась для временного содержания. Он стоял понурившись, весь скукоженный и сутулый, усталый, хоть было еще утро. Я тогда понял, что доктор уже совсем старый, и что ему куда тяжелее нести службу, чем Чочо. Главный конюший Дож, дородный и высокий, угрожающе нависал над доктором, рубил ребром ладони воздух и, кажется, отчитывал старика. Мне это совсем не понравилось. Между ними пригорюнился молодой светловолосый парень в куртке грума, расшитой серебряными дубовыми листьями — символом дома Гиринов. Он хмурился и переминался с ноги на ногу, словно не мог устоять на месте от волнения.

Я спросил, в чем тут дело у знакомого конюха, возившегося с коневозкой, украшенной изображением дуба и двух медведей. Он рассказал, что грум Гиринов притащил рано утром больного жеребца, чтобы показать знаменитому магистру Руффо. Оказалось, что у жеребца есть признаки какой-то то ли лихорадки, то ли отравления. И вот достопочтенный конюший требует животное немедленно умертвить и тушу сжечь, а-то как бы чего не вышло. Грум, само собой, с таким поворотом событий не согласен, потому что этот жеребец не просто какой-то жеребец, а любимый жеребец молодого господина Гирина — лучший в своем поколении представитель знаменитой кар-гиринской породы по кличке Гром. А магистр Руффо не уверен, что дело в лихорадке и подозревает, что виной всему укус какой-то мухи. Однако, не может подтвердить свою догадку фактами, оттого достопочтенный Дожид Дож не желает его слушать. Спорят они уже давно и, кажется, дело может дойти и до драки.

Я подошел к спорщикам так, чтобы конюший заметил меня последним. Он говорил напористо и необычно хрипло, видно было, что он зол и с трудом держит себя в руках:

— Я за последствия отвечать не намерен, — втолковывал он груму, — А что если хоть одна лошадь принца Ре подхватит заразу? Он же нас всех живьем съест! Ты хоть подумал, какой опасности подвергаешь всех нас, притащив сюда больное животное? О, боги мои! Клянусь солнцем, я это так не оставлю! Я своими руками забью этого несчастного жеребца, и вы меня не остановите!

Грум молча смотрел на него немигающим взглядом, словно хотел проткнуть насквозь.

— Господин Дож, повторяю в тысячный раз, — сказал Руффо устало, — Это могут быть последствия укуса лагарского клеща. Мы не должны спешить. Жизнь этого жеребца тоже чего-то да стоит.

— Свою я точно ценю больше! — выкрикнул Дож, — Вы не нашли след от укуса? Так ведь? И к тому же ни одного лагарского клеща тут в окрестностях столицы никогда не видывали. Вы на диск Солнцедара ляжете за свою правду? Верно, что нет!

— Я не могу толком осмотреть несчастное животное. У него нервная горячка, и он не подпускает к себе никого, — сказал Руффо и посмотрел на меня.

— С этим могу вам помочь, — предложил я, потому что меня охватило нешуточное любопытство.

Дож, который до этого момента не замечал, что я стою у него за спиной, отпрыгнул в сторону как испуганный кролик. Никогда прежде я не видел, чтобы мужчина его комплекции столь стремительно двигался. Конюший смотрел на меня так, словно я собираюсь съесть его заживо прямо сейчас.

— Благодарю тебя, Ремуш, — сказал Руффо, — Однако же, если это действительно заригхансая лихорадка, тебе не стоит подвергать себя опасности. Известны случаи, когда при близком контакте с больными животными, на людей переходила язвенная болезнь. И вам, юноша, — добавил он, обращаясь к груму, — стоит как можно быстрее тщательно вымыться с щёлоком и предать огню все свое одеяние. Всю сбрую, и седло, что было вчера на Громе, пожалуй, что тоже…