Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 108 – Екатерина Ферез

Когда капитан ушел, Юри высыпала на одеяло золотые монеты с профилем королевы Ю и рассмотрела каждую, поднося к свету. Никогда еще она не держала в руках столько денег!

Она была все еще очень слаба и все время спала, крепко, почти без сновидений. Когда в первый раз меняла повязки на ранах, решительно отказавшись от любой помощи, разрыдалась от жалости к себе. Возвращаться мыслями на дно ущелья было мучительно. Если бы она могла, то вовсе стерла бы из памяти тот день. Вырезала бы страницу из хроники своей жизни и бросила в огонь без сожалений. Может быть, в конце концов ей бы это удалось, если бы не жгучий едкий страх за Церну, сидевший в ней как заноза. Она не верила Рему и верила одновременно. Не решалась снова спросить о тигре, опасаясь вызвать его гнев, или что еще страшнее побудить начать разговор о случившемся, о ее чудовищной глупости. И в то же время не могла перестать думать о том, стал ли по ее вине Церна пленником в свинцовой клетке. Мучаясь в ловушке неопределенности, куда сама себя загнала, Юри пыталась уловить какие-то тайные сигналы, едва различимые знаки того, что тигр все еще со своим торром. Если Рем вдруг казался грустным или уставшим без очевидной причины, что случалось довольно часто, потому что морское проклятие все еще мучило его, она немедля убеждала себя, что все опасения оправданы. И что Рем вот-вот испытает все красочно описанные Радой последствия разлуки с тигром, и конечно же возненавидит Юри, потому что именно ее самонадеянность, глупость и доверчивость, всему виной. В минуты, когда страхи овладевали ей целиком, она начинала безотчетно и остервенело грызть правую руку и как-то раз прокусила палец до крови.

Однажды Юри проснулась посреди ночи и увидела, что гамак пуст. Она лежала, прислушиваясь к звукам вокруг — скрипам, стукам, скрежету и щелчкам, плеску, гулу, хлюпанью и тихому позвякиванию. И внезапно поняла, что слышит теперь так же хорошо, как и прежде. Скрипнула дверь, тень скользнула в каюту. Прозвучали острожные шаги, шорох одежды, тихий стук сапог, скрежет железных колец, держащих гамак. Юри слушала мерное дыхание Рема. Ей казалось, еще немного и она услышит, как бьется его сердце. Стараясь изо всех сил, она надеялась услышать и Церну. Рем вздохнул и заворочался.

— Юри… ты не спишь?

Что-то болезненно дернуло в груди. И без того крохотная каюта вдруг стала невозможно тесной. Юри показалось, что он сейчас еще что-то спросит или заговорит с ней о том, что случилось там на дне ущелья. Она зажмурилась и вжалась в подушку, чувствуя, как подступает удушье. Рем ничего не сказал. Его дыхание совсем скоро стало размеренным и спокойным.

Через несколько дней Юри уже достаточно окрепла, чтобы выйти из каюты, постоять у борта, глядя на бесконечную серую гладь океана. Промозглый ветер вскоре загнал ее обратно под теплое одеяло, но свидание со свежим воздухом придало ей сил. Рем сказал, что они совсем скоро будут на Исле. Возможно, уже завтра на рассвете увидят огни Врата. Возвращение домой в Нежбор представлялось чем-то почти немыслимым, и Юри понимала, что на самом деле ей некуда возвращаться. То прошлое, что она помнила, уже рассеялось как дым на ветру. Порой ей казалось, что даже братья не узнают ее при встрече. Пройдут мимо как незнакомцы. Она спросила Рема, что они будут делать, когда сойдут с корабля.