Онлайн книга «Проклятие рода Прутяну»
|
Шумно дыша, Тсера замерла. Вцепилась в плечо Дечебала, резко мотая головой из стороны в сторону. Рядом трусила Эйш, Тсера видела, что взгляд ее лихорадочно горел, а губы дрожали от едва сдерживаемой ликующей улыбки. — Нет, послушай, Дечебал, знаю, в это сложно поверить. Но она стригойка, это больше не наша Эйш. Не подпускай ее к дверям, не давай впустить Больдо. Слышишь? Ни за что его не впускай. На скулах Дечебала заиграли желваки, он сильнее сжал челюсти, боком проходя с ней в комнату. Промолчал, а она с ужасом наблюдала за тем, как взгляд его выцветает, становится холодным и решительным. И она испугалась. По-настоящему испугалась, что потеряет его. Дрожащие пальцы прошлись по скуле, когда Дечебал опускал ее на кровать. Стоило попытаться сесть, он надавил на плечо, заставил распластаться на подушках. — Нет, Дечебал, нет! Я в порядке! – Очередная попытка закончилась поражением. Кожу жгло, каждое его касание пробивало навылет, заставляло трусливо вжиматься в простыни, наблюдая за ним из-за соленой пелены. – Поверь мне, я умоляю тебя, просто поверь. Помнишь тот гроб внизу? Там правда лежал вампир, а те странные тетрадки – дневники. Там есть десятки дневников нашего рода. Прочти, прочти любой… Я смогу доказать… — Тсера, все хорошо. Немного отдохни. Скоро рассвет, я дозвонюсь до Иоски, и мы отсюда уберемся. Ты же этого хочешь, да? Пока отдохни. Он оставил на ее холодном лбу поцелуй. И Тсера с ужасом поняла, что на щеку упала слеза брата. Все внутри рушилось, крошилось. Она обреченно всхлипнула. Яростно потерла глаза, пытаясь убрать пелену слез и жжение от святой воды, увидеть его четко, различить каждую эмоцию… — Я люблю тебя, сестренка. Мы со всем справимся. Она зарыдала в голос. Громко и отчаянно, как рыдала в девять, когда била колени, падая с велосипеда. Как рыдала, когда в детстве ей вправляли плечо, выбитое во время падения с дерева. Она плакала так, как когда-то захлебывалась воем на кладбище, когда первые комья земли ударялись о гробы родителей. Дверь тихо прикрылась, зато оглушительно громко щелкнул замок. И ее накрыла тишина. Все в комнате было прежним: полупустая тарелка с вычурной серебряной вилкой, на которой присохли кусочки мясного рулета; наушники, брошенные поверх сумки – похоже, Дечебал хотел послушать музыку в дороге; торчащая из шкафа штанина джинсов – собираясь впопыхах, свое он не все забрал. Наверняка рассчитывал вернуться сюда снова. А за окном клубился темный туман, сплетался в силуэт, стоящий на карнизе. Шагая по коридору, надрывалась Эйш: — И Иоске я бы не звонила, может, он что-то сделал с ней, что-то, что навредило психике. Насильники часто работают в правоохранительной структуре, знаешь? Мелкая дрянь… Давясь рыданиями, доходящими до рвотных позывов, Тсера наклонилась к прикроватной тумбочке, а затем, шумно восстанавливая дыхание, спустила ноги на пол. И обреченно пошла к окну. Впусти меня, ты больше никогда никого не потеряешь. Никто из нас не будет одинок. Шоломанса[23]. Проклятая Шоломанса. Открывая глаза, он уперся тяжелым взглядом в высокие своды черных потолков. Вверху завывал ветер, он пел о горе, о поражении. Он насмехался над контрасоломонаром[24], раскинувшим руки посреди темницы самого дьявола. Теперь Иоска Опря обречен. |