Онлайн книга «Проклятие рода Прутяну»
|
Когда-то давно она изучала язык цветов, вписывала в свой нашумевший роман тайные признания и лукаво улыбалась. А затем глупо не обращала внимания на знаки, подсунутые под самый нос издевающейся судьбой. В их встречу на кладбище Больдо положил на могилу Дайчии базилик и стрелицию. Бессмертие. Презрение. Победа. Почему ее, перебирающую значения цветков, такое не насторожило? Больдо насмехался над Дайчией и наслаждался собственным триумфом. А она глупо хлопала глазами рядом, радуясь его красоте и их схожести. «Спасибо за невесту». Она монстр. Его порождение. Больдо считал ее своей собственностью, и это чудовище не отступится. Страх хлестнул по щекам, согнал с них остатки краски, заставил кожу стать пепельной. Добредя до комнаты Дечебала, Тсера шумно выдохнула, опустилась на пол у двери и уткнулась лбом в острые коленки. Вдох. Выдох. Она справится. Нужно просто оценить все трезвым умом, она переживет эту ночь и найдет вых… Ты уже чувствуешь перемену, так зачем противиться? Зрачки в ужасе расширились, Тсера окаменела. Его голос звучал в черепной коробке, ласкал, урчал, словно сытый кот. И только хуже стало от того, что внутри все отозвалось, затрепетало от наслаждения. Повинуясь предчувствию, Копош вскинула голову. Больдо стоял по ту сторону широкого окна спальни на тонком карнизе. Под беснующимися порывами ветра огненным ореолом развевались волосы, прозрачные глаза горели в темноте светло-голубым сиянием. Проклятое божество, спустившееся, чтобы уничтожить мир. Тсера дернулась, затылок впечатался в стену с такой силой, что в ушах зазвенело. И через этот звон она слышала мягкие увещевания, объяснения и желания, его слова скользили внутри, пока вампир наблюдал за нею, не размыкая губ. И воля ее сплеталась с чужой, пускала по венам восторженное смятение, давила испуг и отвращение. Неправильно, это было не ее. Не собственные мысли и чувства. Этого просто не могло быть. Я почувствовал тебя, когда ты перешагнула порог этого дома, и это меня снова разрушило. Знаешь, как томительно лежать в гробу, ощущая огонь серебра, без возможности коснуться своей любви в ответ? Хотя бы раскрыть веки и взглянуть на нее? Когда твои пальцы ласкали, скользили, когда ты кормила, даруя свободу и возможность восстать… Мое маленькое красное золото, моя Тсер-ра… Каких же трудов мне стоило выбраться из дома впервые, не вцепиться в твое горло, иссушая досуха, нет, добраться до снующих по улице людей, накормиться, утихомирить вековой голод. А затем ползти на брюхе в тот дом, в котором меня держали столько лет. В собственную клетку послушным рабом, потому что в его стенах слышалось твое сердцебиение. Наше сердцебиение. Кровь крови моей, плоть плоти моей… Отопри. Открой для меня окно. Она желанна, она любима. Казалось, рядом с ним она никогда не узнает бед. Сияющий взгляд тянул к себе, топил ее в омуте ощущений: жажда, надежда, похоть и… зло. Раздражение от того, что нет возможности забрать свое, потому что ненавистное серебро опоясывает пылающей цепью весь дом. В обличье пса ему приходилось проводить часы, дожидаясь приоткрывшейся двери, сквозняка или суетящегося Дечебала. Тот никогда не смотрел на клубящиеся у ног тени, из которых появлялась рыжая лапа. А Тсера каждый раз впускала его сама… |