Книга Проклятие рода Прутяну, страница 66 – Лизавета Мягчило

— Разве в этом есть что-то плохое? Девушка вполне может общаться с парнем, и я не вижу причин ограничивать себя в этом. Ты ведь позволяешь себе подобное. И с заместителем комиссара, и с Больдо. Я заметила, что они смотрят на тебя, как голодные псы на кость.

А вот это уже прозвучало упреком. Ярким, не прикрытым ни привычной мягкой кличкой, ни пространными кружевами слов, через которые Эйш всегда плавно подступала к сути дела.

Удивление стегануло по ребрам, выбило воздух, заставляя Тсеру шумно выдохнуть, всем телом подавшись вперед, навстречу сидящей за столом подруге.

— Погоди, ты ревнуешь? Больдо? Святые мученики, Эйш, ты едва знаешь этого человека!

— И могла бы узнать лучше, если бы не ты. Как давно вы знакомы? Почему того, что обычно привлекает во мне других мужчин, с ним будто недостаточно? Тсера то, Тсера это, каждый разговор он сводил к тебе, он умудрился заговорить о тебе даже после того, как… – Эйш осеклась, в ее голосе слились раздражение и обида. Аккуратно подведенные уголки губ опустились, а нос сморщился. Она прекратила себя обнимать, сцепила побелевшие пальцы в замок и положила руки перед собой на стол. Немигающий осуждающий взгляд пробивал переносицу Тсеры навылет. Еще немного – появится зияющая дымящаяся дыра, брызнут во все стороны мозги.

Копош подошла к столу и аккуратно уселась напротив, скрипнув ножками стула.

— Он просто был знакомым моей тетки, Эйш, ничего больше. И знаешь, по-моему, это даже к лучшему. Ну, его незаинтересованность. – Она попыталась накрыть сцепленные руки подруги пальцами, но та нервно их отдернула, спрятала под стол. Тсера непонимающе нахмурилась. Никогда между ними не становился мужчина, никогда раньше Эйш не испытывала такой слепой ревности. Уму непостижимо, она сочла Тсеру соперницей. Посчитала, что та может погасить возможный лучик счастья… А у нее совершенно не было сил на разубеждение. Хотелось спать. И есть. После мяса голод стал сильнее. От него жгло десны и першило в глотке. Шум собственной крови в ушах глушил, но самым страшным было то, что, помимо тока в собственных артериях и венах, она ощущала, как плавными, удивительно неспешными толчками кровь разносит жизнь по венам подруги. Ей пришлось приложить все свои силы, чтобы продолжить спокойно: – Он кажется опасным человеком. Не таким, как те плохиши, с которыми ты неудачно связывалась. Мне думается, он способен сделать что-то действительно плохое. Эйш, такой сможет поднять на девушку руку, я уверена. От одного его присутствия в дрожь бросает…

— Вам с Дечебалом нужно возвращаться в Будапешт, здесь вы превращаетесь в параноиков, Тсера. Он абсолютно такого же мнения, только об Иоске. И знаешь, вы оба начинаете казаться ненормальными, безумными. Может, стоит начать разбираться со своими психологическими проблемами? После смерти ваших родителей вы извращенно…

— Мы говорим о том, что другие люди могут причинить боль. А ты считаешь собаку странным духом. И безумными остаемся мы с Дечебалом? Серьезно?

Внутри поднималась едкая черная волна злости. Как же это удобно, как легко наплевать на чужие предчувствия, спихивая все на психотравму. И Тсера почти захлебнулась. Откуда в ней столько разъедающей ярости? Накопительный эффект. До состояния, когда перед глазами бегут алые мушки.