Онлайн книга «Проклятие рода Прутяну»
|
«Мы – все, что осталось друг у друга». «Мы – все…» Он оставил ее. Оставил одну в беспросветной темноте, не дал выбора. Иоска прижимался к ее лопаткам – горячий, пропахший кровью, он говорил что-то о другом выходе, о попытке поговорить, все исправить, а Тсера не слышала. Перед глазами все плыло, голос контрсоломонара доносился издалека: — Я закончу с Больдо и вернусь, слышишь? Я смогу вернуть Дечебала, если нет, если ты решишь уйти – я сам оборву твою жизнь. Тсера, послушай меня, мне нужно разобраться с останками стригоя, не пытайся войти в церковь, мы все решим, ладно? Она не ответила. Промолчала, когда он окликнул ее, когда подхватил кости вампира, уходя куда-то за стену. Шатаясь, Тсера поднялась и замерла на пороге. Слез не было, не было и сил. Медленно отрастали сожженные ресницы, розовела новая кожа на руках, а она не видела. Перед глазами были другие картинки: Ей три. Их соседка, пропахшая кошачьим духом и выпечкой, играет с нею в ладоши, напевая детскую песню. А затем дверь дома с тихим шелестом открывается, на пороге замирают счастливый отец и мама. Тсера соскакивает с колен женщины и бежит вперед, с замиранием приподнимается на носочки и тянет шею: в белоснежном свертке ничего не разобрать, прикрытое тканью лицо младенца не видно, но стоит поднести к конверту руку, маленькие пальцы цепляются за ее мизинец. Сжимают так крепко, так надежно, что в глазах начинает плескаться восторг. Брат, у нее будет настоящий брат. Маленькое сокровище. Поднимая широко распахнутые глаза на улыбающихся родителей, она не по годам серьезно и трепетно заявляет: «Я буду беречь его. Сильно-сильно». Ей пятнадцать. И сосед по парте, Барто Сай, украл ее поцелуй. И все бы ничего, если бы после он не хвастался этим мальчишкам за школой. Прошел урок литературы, и они впервые услышали подробности о стригоях, всю перемену после на нее смотрели исподтишка. Весь день она не могла найти покоя. Чтобы по дороге домой услышать: «говорил же, что град не пойдет». Это больно задело. И эта рана в груди неприятно саднила, она ныла, когда Тсера сжималась под пледом, заявляя брату, что все парни – глупые идиоты. Она ныла, когда Тсера отказалась поднимать мобильный, на дисплее которого высветилось «Сай-козлина», она ныла, когда Копош заедала обиду мороженым. И перестала, когда Дечебал со сбитыми костяшками вернулся домой. «Прекращай страдать, тому придурку теперь больнее». Ей девятнадцать. «Мы – все, что осталось друг у друга». Как бы она хотела, чтобы все закончилось в ее девятнадцать. Застыло в моменте, как муха застывает в янтарной капле смолы. Ее маленький несносный брат, ее душа. Ее Дечебал. Она почти отважилась сделать шаг, видит Господь, она так этого хотела… Вернувшийся Иоска снова помешал. На предплечье легли чужие пальцы. — Зачем ты так со мной? – Вышло жалко, надтреснуто, в ее голосе плескалась детская обида, настоящая боль. Ей бы уйти вместе с братом, баюкая его в объятиях. Он начал свой путь рядом с Тсерой, сжимая детскую руку хрупкими пухлыми пальчиками. А ей бы закончить, сжимая его… — Потому что вы достойны лучшего конца, Тсера. Доверься мне. Она больше никому не хотела доверять, не хотела никакого другого конца. Как можно собрать пепел, создать из него бьющееся сердце? Как вернуть ей Дечебала? |