Книга Проклятие рода Прутяну, страница 117 – Лизавета Мягчило

Воздуха не хватало, ее душили боль, страх и отчаяние. Он лишь тихо вздохнул, провел рукой через призрачные волосы. Даже сейчас они казались безобразно взъерошенными.

— Понял, и это позволило мне решить. Я почувствовал такой голод, Тсера, будто все другие чувства разом выключили. И вспомнил слова Иоски о том, что останусь мертвым. Каждый свой день прощаться с солнцем, вонять чужой кровью, землей и разложением. Отнимать жизни… Это не жизнь, Тсера, я не хотел так и надеялся, ты поймешь.

— Ты обещал, что мы друг у друга останемся! – Крик эхом ударился в потолок, закрывая лицо руками, Копош сжалась в комок, уткнулась головой в колени, продолжая захлебываться. Ее сжирал страх, одна мысль о том, что он развеется, стоит дню настать, стоит первым солнечным лучам скользнуть в окно, убивала ее. Дечебал будто понял это, считал. Затараторил поспешно, глотая окончания слов. Теперь кислород ему был ни к чему, и поток продолжался до тех пор, пока он не выговорился:

— Мы останемся друг у друга, Тсера, посмотри, вот он я. Да, чуть-чуть иначе, чем думалось, но мы все так же рядом. Иоска сказал, что при достаточном усердии через время я смогу касаться предметов и даже строить иллюзии. Пару лет, и ты снова увидишь меня в цвете. Мы сможем путешествовать, а платить придется только за одного – я вполне умещусь в багаже. Ты только представь, у твоих детей будет самый крутой вечный дядюшка. Иоска оставил амулет под дверью, в нем мои… части. Я смогу следовать за тобой повсюду, если ты его не потеряешь. Бога ради, Тсера, не проср…

— Какой дядюшка? Что за амулет? Ты что несешь?

Шквал информации спер воздух в легких, Тсера трагично всхлипнула и прекратила выть. Ошарашенно растирая глаза, размазывая остатки слез по щекам, она повернула голову к сияющему брату.

Теперь этот идиот на самом деле сиял.

— Этот влюбленный старикашка чуть кишками пол не разукрасил, пока меня к останкам привязывал. Знаешь, стафия привязана к месту своей смерти, но аукать в этих чертовых церковных стенах не шибко хотелось бы, да и ты не церковная мышь, кого бы ты там жрала? И он позвал. Честно, умирать было не так больно… У этого хрыча уши свернулись в трубочку, клянусь, у него покраснели глаза, он готов был заплакать…

Захлебнувшись воодушевлением, Дечебал ударил ладонями по своим коленям, а Тсера нервно передернулась, так и не услышав звука хлопка.

— Но что, если я умру? Как же тогда ты?

Уголок улыбающейся губы дернулся вниз, Дечебал недовольно цокнул, снова становясь серьезным.

— Он рассказал мне, что ты хотела сделать с собой. Глупая, разве такого я бы для тебя хотел?

— А мама с папой такого для тебя пожелали бы?

Брат приподнял руки в сдающемся жесте, понуро опустились плечи.

— Я могу уйти в любой момент, когда захочу. Похоже, ты знатно его зацепила, если он так ради тебя выворачивается. Пойдешь к нему?

Она отрицательно качнула головой. Не сейчас, когда хочется свыкнуться, поверить в более-менее «жили долго и счастливо». С содроганием слушая Дечебала, рассказывающего о том, как псевдосоломонар засыпал останки Больдо в тот же самый гроб, а затем плавил крышку, сливая ее со дном воедино.

Тсера уже ощущала запах пекущихся папанаши, которые двумя часами позже Иоска будет уговаривать попробовать, аргументируя тем, что живые стригои наверняка могут питаться и простой едой, ведь организм функционирует почти без изменений. Еще не зная, что она поддастся его убеждениям и двадцать минут будет проклинать, склоняясь над туалетом и исторгая содержимое.