Книга Проклятие рода Прутяну, страница 119 – Лизавета Мягчило

Всю дорогу до рынка Иоска подшучивал над незадавшимся охотником, Дечебал в свою очередь склабился, называя того «отвратительным старикашкой» и обругивая вкус незадавшейся сестры последними словами.

Вот и сейчас на очередной словесный укол Дечебал досадливо скривился, начиная вялую, скорее для приличия, перебранку. Продавец же, пользуясь моментом, грузил и грузил в руки Опря один наряд за другим, расписывая их на своем глубоком гортанном языке.

Улыбаясь, Тсера ткнула в одно из платьев наугад и, пока парни с азартом торговались с высоким смуглым мужчиной, осмотрелась.

Все так же пробегали мимо туристы: девочка лет шести, нахально устроившаяся на плечах у папы, схватилась за бирюзовый платок и потянула, мазнув им Тсеру по лицу. Ее мать виновато улыбнулась и принялась рассматривать добычу рыжеволосой малышки, игнорируя бухтящего мужа, придерживающего за коленки дочь.

— Уже в Жабки перебрались, а это чудовище все равно рядом вертится, ну вот что, скажи мне на милость, что делать? Еще раз он к Ане нашей заявится, я его ноги выдерну…

— Он же еще ребенок, Слава.

Девочка тут же забарахталась, заставляя отца спустить ее вниз. И, полностью пародируя мать, уперла руки в бока, с укором топнула маленькой ступней:

— Я подрасту и за Злата замуж выйду, понял, пап?

Того, как серел и хватался за сердце покачнувшийся мужчина, Тсера уже не увидела – в груди алым цветом расцвела тревога.

Острая, как кинжал, она ударила глубоко за ребра, током разнесла страх по венам. Копош заозиралась. Все те же бегущие суетливые туристы, хватающие лампы и ковры, примеряющие драгоценные камни в золотой оправе. Среди смазанных лиц и силуэтов взгляд зацепился за огонь. Сердце пропустило удар.

Он был таким же, как прежде: мягкие утонченные линии, каскад вьющихся рыжих волос, насмешливый взгляд пронзительных голубых глаз.

Всего секунда. А затем его образ стерся, растворился среди волн туристов. Тсера прижала руки к груди, покачнулась, нервно озираясь.

Этого не могло быть, они оставили прах вампира в серебряном гробу, закрыв тяжелой крышкой. Пепел к пеплу… Не могли собраться воедино кости, не могли натянуться обратно жилы. Так отчего так тяжело в груди? Откуда этот давно позабытый трепет?

«Тсер-ра».

Она почти почувствовала, почти услышала холодящий лопатки шепот. Дернулась вперед, вливаясь в людской поток. Приподнимаясь на носочки, цепляясь за сумку, как за спасательный круг, она совсем по-звериному припадала к земле и шумно втягивала трепещущими ноздрями воздух, выдыхая резко, зло, через рот. Нигде не было знакомого запаха, она не чувствовала связи с древним стригоем, натягивающейся между ними раньше. Огибающие ее люди тихо переговаривались, глядя на нее изумленно, порою сочувственно. Пока Копош тяжело выравнивалась, пытаясь восстановить дыхание.

Просто этот день был слишком тяжелым, она потеряла много крови и впервые за долгое время почувствовала дикую жажду. Просто воспоминания отшвырнули ее в те роковые ночи, когда мир вокруг пульсировал алыми жилами, когда, кроме голода и боли, ничего не оставалось. Просто психика играла с ней, вытягивая образ того, кого она отчаянно боялась даже спустя семь лет тихой жизни.

На ее талию легла рука, Тсера почти вскрикнула от неожиданности, а затем нервно рассмеялась, встретившись взглядом с настороженным Иоской, придерживающим второй рукой нежно-голубое платье. Год за годом он рассказывал ей, какая она невероятная, как идет ей когда-то любимый цвет. Год за годом он выкорчевывал нелюбовь к собственной внешности, вырывал ядовитые сорняки неуверенности. И Тсера полюбила.