Книга Развода не будет! Мандаринка для генерала, страница 31 – Злата Загорская

— Осторожнее! — шипела я, когда Бертс задел косяк дверью.

В подполе, среди бочек с квашеной капустой, мы устроили настоящий схрон. Ящики с драгоценной зеленью были задвинуты в самый дальний угол и завалены мешками со старой ветошью.

В оранжерее было еще жарче. Навозная гряда - сердце нашего отопления - теперь выглядела как произведение искусства. Бертс обложил её досками, создав подобие высокого подиума, а сверху мы накидали еловых лап и поставили кадки с засохшими пальмами (которые я еще не успела сжечь). Получилась этакая альпийская горка в стиле постапокалипсис.

Но запах... Запах навоза, смешанный с ароматом свежего лука, был неистребим.

— Лаванда, — скомандовала я. — И можжевельник. Жгите всё!

Я ходила по оранжерее с маленькой жаровней, в которой дымились сухие пучки трав. Густой, пряный дым заполнял пространство, впитываясь в стены, в землю, в марлевый кокон мандарина.

— Пахнет как в бане у знахарки, — чихнул Бертс.

— Угу, — буркнула я. — Если генерал спросит, скажем, что я лечу мигрень ароматерапией. Это модно, аристократично и объясняет, почему я тут сижу безвылазно.

На рассвете пришло время заняться собой. Я сидела на кухне, опустив кисти в миску с теплым молоком и маслом. Матильда хлопотала вокруг, втирая мне в лицо какой-то жирный крем собственного приготовления.

— Кожа сухая, обветренная, — причитала она. — А ногти! Ваша светлость, ну как же так? Обломаны под корень!

— Скажу, что грызла их от тоски по любимому мужу, — мрачно пошутила я. — Матильда, перчатки. Найди мне самые тонкие, лайковые перчатки. Я не сниму их ни на секунду.

Мы перерыли весь гардероб. Нашлись! Изящные, белые, с жемчужными пуговками. Я натянула их. Руки в них выглядели идеально. Ни мозолей, ни ссадин, ни въевшейся в поры земли.

«Надеюсь, он не будет щупать мои пальцы, как тогда, в гарнизоне», — подумала я с содроганием.

Полдень. Стылый Дол замер в ожидании. Дом сиял. Окна вымыты уксусом до скрипа, в гостиной жарко горел камин, а Матильда на кухне совершала кулинарный подвиг с говядиной.

Я стояла у окна в гостиной. На мне было темно-синее шерстяное платье - строгое, глухое, элегантное. Волосы убраны в сложный узел (спасибо Матильде), на руках те самые лайковые перчатки. Я выглядела как леди Элеонора. Почти. Если не считать того, что под подолом у меня были надеты теплые штаны Бертса, а в кармане лежал складной нож.

Во дворе звякнули бубенцы. К воротам подкатили легкие сани, запряженные тройкой вороных. Из них легко, по-хищному пружинисто, выпрыгнул генерал Де Валлен.

Вблизи, при дневном свете, он был еще опаснее, чем в полумраке интендантской. Высокий, в расстегнутой шинели, с которой летел снег. Он окинул взглядом дом. Увидел дым из труб, идеально расчищенные дорожки. Его брови в вежливом удивлении поползли вверх.

Я вышла на крыльцо. Ветер трепал шаль, но я стояла прямо, сложив руки на груди. Генерал поднялся по ступеням. Остановился на нижней, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Здравствуй, Элеонора.

Голос был спокойным, с волнующей хрипотцой, от которой у любой нормальной женщины подкашиваются колени.

— Адриан, — я склонила голову. — Не ждала вас так скоро. Решили проверить, не сожгла ли я дом, чтобы согреться?

Он хмыкнул, снимая перчатки. Глаза - холодные, внимательные - скользнули по моему лицу.