Книга Развода не будет! Мандаринка для генерала, страница 2 – Злата Загорская

Я с силой ущипнула себя за бедро. Боль была резкой, настоящей. Я открыла глаза. Комната никуда не делась. Холод никуда не делся. И тетка в чепце смотрела на меня уже не с насмешкой, а с подозрением.

— Вы это... Ваша светлость? Может, лекаря позвать? Хотя он сюда в такую метель не поедет, да и платить вам нечем.

В голове вдруг вспыхнула чужая память кусочками фрагментов. Элеонора. Жена генерала Де Валлен. Ссылка. Долги. Север. Карты. Холод.

Меня затрясло. Не от холода, от осознания. Я умерла там, в сугробе. И очнулась здесь, в теле какой-то исторической истерички, которую муж сослал умирать в глушь. И судя по температуре в комнате, умирать мне осталось недолго.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Истерика? Нет времени. Если я сейчас поддамся панике, я замерзну уже по-настоящему, во второй раз. А умирать дважды за день - это перебор даже для меня.

Профессиональная привычка сработала быстрее мозга. Когда у тебя в теплице в минус тридцать отключается котел, ты не плачешь. Ты ищешь решение.

— Как тебя зовут? — спросила я дрожащим голосом.

— Матильда, вестимо. Забыли?

— Матильда, — я спустила ноги на пол и тут же поджала пальцы. Пол был ледяной. — Если я умру здесь, генерал спросит с тебя. Ему нужна живая жена, пусть и в ссылке.

— Дак дров-то нет... — растерялась она, видя перемену в моем тоне.

— Плевать на дрова. Тащи все, что горит. Старую мебель, книги, тряпки - мне все равно. И кипяток. Живо!

Матильда попятилась к двери. Я осталась одна в ледяной тишине чужого мира. Я подошла к окну, дыша на стекло, чтобы растопить ледяную корку. За окном выла белая мгла, скрывая очертания высоких елей.

— Ну что ж, Марина Викторовна, — прошептала я своему отражению в темном стекле. — Добро пожаловать в ад.

Как только за Матильдой закрылась дверь, я поняла одну простую вещь: если я сейчас остановлюсь, то упаду. Ноги уже не чувствовали холода, и это было плохим признаком.

Я метнулась к гардеробу. Огромный, резной, из темного дуба, он выглядел внушительно, как саркофаг. Рванула створки.

— Серьезно? — простонала я вслух.

Внутри пахло лавандой и нафталином. На вешалках висело целое состояние: шелка, муслин, тончайший бархат. Платья для балов, платья для чаепитий, платья для прогулок по летнему саду. Ни шерстяных свитеров, ни флисовых штанов, ни даже завалящего ватника. Элеонора, видимо, планировала обогревать этот мир исключительно силой своей красоты.

— Ладно, — пробормотала я, стуча зубами. — Работаем с тем, что есть. Принцип капусты.

Я хватала всё подряд. Сначала - тонкие панталоны (две пары). Сверху - нижнюю сорочку из плотного хлопка. Затем - какое-то серое платье из шерсти (самое теплое, что нашлось), но оно болталось на мне мешком, видимо, Элеонора сильно похудела перед ссылкой. Поверх платья я натянула стеганый жакет для верховой езды. Он жал в плечах, но грел спину. На ноги пришлось надеть три пары чулок и единственные кожаные ботинки, которые нашлись на дне шкафа. Подошва у них была тонкая, как картонка.

В зеркале отразилось нечто среднее между городской сумасшедшей и пугалом, сбежавшим с огорода. Зато дрожь немного унялась.

— Идем знакомиться с новым домом, — скомандовала я себе. — Нужно найти кухню, найти дрова и понять, почему этот дом выдувает тепло, как дырявое ведро воду.