Книга Развода не будет! Мандаринка для генерала, страница 10 – Злата Загорская

— Вставай, Марина, — прохрипела я сама себе, сползая с кровати, как разбитая старуха. — Агрономы не сдаются. Они просто медленно ползут в сторону грядки.

В комнате снова было холодно, камин давно погас, оставив лишь запах золы. Я натянула на себя всё, что скинула вечером, добавила еще одну шаль и, скрипя суставами, поплелась вниз.

Первым делом в оранжерею. Я толкнула дверь, готовясь к разочарованию. А вдруг остыло? Вдруг не сработало?

В лицо мне ударил влажный, тяжелый воздух. Там было туманно. Стекла запотели изнутри, скрывая серую мглу улицы. Запах стоял специфический, но для меня это был запах победы. Я подошла к нашей великой гряде. От нее ощутимо веяло теплом. Я сунула руку под верхний слой соломы - горячо! Градусов пятьдесят, не меньше.

— Работает... — я расплылась в улыбке, забыв про больную спину. — Мой маленький биореактор работает!

Мой взгляд упал на мандариновое дерево. Оно всё еще выглядело печально, но иней на ветках растаял, а кора стала влажной. Оно пило это тепло.

— Жить будешь, — пообещала я ему. — Но теперь мне нужно тебя накормить. И себя заодно.

Я развернулась и пошла искать Матильду.

Набег на кладовую оказался коротким и депрессивным. Мы стояли посреди полупустого погреба. Я светила свечой в ящики, а Матильда скрестила руки на груди.

— Лука нет? — с надеждой переспросила я, перебирая гнилую шелуху в корзине.

— Так съели весь, ваша светлость. Остатки померзли еще в ноябре.

— Чеснок?

— Три головки.

— Морковь? Свекла? Хоть что-то, что может дать ботву или семена?

Матильда молча пнула мешок с репой.

— Репа есть. Только она вялая, не прорастет.

— Чёрт... — я выпрямилась, отряхивая руки.

Ситуация была патовая. У меня есть тепло. У меня есть земля (навоз перегорит и станет отличным субстратом). У меня есть свет. Но у меня нет семян. Сажать нечего. Я не могу ждать три недели до обоза мужа. Мне нужно запустить конвейер зелени сейчас, чтобы через две недели получить первый урожай лука.

— Мне нужно в деревню, — решила я.

— В Воронью Падь? — Матильда аж поперхнулась. — Ваша светлость, да вас там камнями закидают! Вы ж местному лавочнику прошлый раз в лицо плюнули, когда он долг потребовал. А староста до сих пор зуб точит за то, что вы его свиней вонючими тварями обозвали.

— Переживут, — отмахнулась я, хотя внутри холодок пробежал. Наследие Элеоноры - это минное поле. — Мне нужны семенной лук, зерно и нормальные продукты.

— А платить чем будете? — резонно заметила служанка. — Улыбкой? Так она у вас нынче не добрая, а хищная какая-то.

Я усмехнулась.

— Решим как-нибудь.

Через полчаса я стояла перед открытым гардеробом, проводя жесткий естественный отбор.

— Так... Это платье с кринолином нафиг. Слишком громоздкое, никто не купит. Это, с декольте до пупа - для борделя, не возьмут... О!

Я вытащила небесно-голубое платье из тончайшего шелка, расшитое мелким жемчугом. Оно стоило, наверное, как вся деревня Воронья Падь вместе с жителями и скотом. Следом полетело бархатное бордовое, отделанное золотой тесьмой. И изумрудная накидка из шерсти овец.

— Матильда, пакуй, — я швырнула кучу тряпок ошарашенной служанке. — Заверни в чистую простыню, чтоб не испачкать.

— Ваша светлость! Это ж редкий шелк! Генерал его к свадьбе дарил!

— Генерал должен радоваться. Я меняю его подарок на то, чтобы его жена не сдохла с голоду. Это выгодное вложение.