Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 71 – Мария Клепикова

Я сейчас тихо-мирно сидела «в уголочке», не мешая разговору деда и внука. Маленькие капли счастливых слёз в уголках глаз пожилого мужчины говорили о неимоверной грусти и одновременно радости.

— Последний раз помнится, когда ты среднюю школу закончил, — голова деда Андрея закачалась от нахлынувших воспоминаний. — Давно… — без продолжения подтвердил он сам себе.

— Ты ещё слезу пусти, дед, — усмехнулся Ветроградов, откидываясь на спинку стула. — Но, если хочешь, я могу куда-нибудь смотаться.

— Я тебе смотаюсь! — негромко и несерьёзно прикрикнул дед Андрей. — Ишь, что удумал! Смотается он. Нет, если, конечно, захотите с Алёной где-нибудь отметить, то я не против.

На эти слова я активно замотала головой. Во-первых, у меня грудной ребёнок, а во-вторых, даже не представляла себе показаться с Ветроградовым «на людях» вместе. И, вообще, в-третьих — а на кого мы деда Андрея оставим? Как же без него? Одного оставить? Нет, ни за что и ни за какие коврижки! Если хочет, пусть развлекается, где хочет, а я деда Андрея не брошу! Собственно это я и озвучила.

— Деда, ну куда ж без тебя! — и с этими словами обняла его крепко-крепко. — Ты же знаешь, как мы с Софийкой тебя любим!

— Знаю, знаю, Алёнушка, но дело молодое, — с сожалением усмехнулся он.

Ветроградов вальяжно развалился на стуле и, скривившись, изобразил недовольную гримасу.

— Фу, если не перестанете со своими нежностями, меня вырвет, — в довершение образа он прикрыл рот рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди к нам, внучочек, — дед Андрей распахнул объятия, но «малыш» поспешил «унести ноги» от столь явного проявления любви и, помахав ручкой, покинул столовую.

— Ты не представляешь, как я рад, — ещё раз признался дед Андрей. — Семейные праздники у нас дело редкое. Чтобы именно семьёй. Кирилл ещё со школы отмечал Новый год с друзьями. А мне корпоративы домашнего семейного праздника никогда не заменят, — вздохнул он и внезапно переключился на меня. — А ты как отмечала Новый год?

— По-разному, — уклончиво ответила я. — Когда мама была жива, отец всегда покупал большую ель. Мы украшали её все вместе. Папа сажал меня на плечи, и я закрепляла на макушке звезду. Дома пахло апельсинами, мандаринами и печеньями. Мама на этот праздник пекла особенные, только раз в год, и укладывала в красивые коробочки. Мы обязательно хлопали хлопушки, зажигали бенгальские огни и запускали во дворе фейерверки. А на следующий день мы по традиции все вместе ходили на каток. Мама не очень хорошо стояла на коньках, и папа над ней подтрунивал — он как раз отлично катался и меня научил, — я замолчала, с горечью вспоминая далёкие воспоминания. — А потом… Потом мне Новый год не приносил радости. В первые годы у нас продолжали ставить ёлку, но в доме было холодно и пусто. Иногда меня приглашали друзья, но чаще всего я старалась никуда не ходить — Новый год для меня стал праздником грусти.

Я кисло улыбнулась. Похоже, у нас с дедом Андреем были одинаково невесёлые воспоминания о празднике.

— А знаешь, — вдруг оживился дед Андрей. — Мы просто обязаны сделать самый лучший Новый год — ведь это будет самый первый праздник нашей маленькой Софьюшки!

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, — улыбнулась я и поцеловала его в щёку. — Да, мы просто обязаны это сделать!