Книга Корона клинков, страница 73 – Елизавета Берестова

— Ладно уж, только, чур, не смеяться.

Аэций во все глаза следил за чудесным превращением, происходившим прямо у него на глазах. В натуральном виде Торки понравился ему ещё больше. Особенно восхищали аккуратные рожки, выглядывавшие из рыжеватых кудрей. Хотя и мощные копыта, переходящие в заросшие густой шерстью ноги тоже произвели впечатление.

— А хвост? — наивно поинтересовался мальчик, — знаете такой длинный с кисточкой на конце.

— Я фавн, а не бес, — обиженно заявил Торки, плавно перетекая в привычный облик Дурынды. — Фавнам такой хвост без надобности, попросту сказать, нет у нас никакого хвоста. Вот люди! увидят рога с копытами, так им и хвост непременно подавай.

— Извините, господин Дурында, — забормотал Аэций, на щеках которого пламенели алые маки румянца, — я нисколечко не хотел вас обидеть.

— Ладно, только перестань титуловать меня господином Дурындой и переходи на «ты». Просто Торки идёт?

— Хорошо, я согласен.

— Вот и славно, — фавн потянулся, — неплохо было бы сейчас брюхо набить, а? ты, небось, сегодня и позавтракать не успел.

Принц кивнул. Фавн важно извлёк из-под развесистого лопуха копчёную курицу, плачущую на жаре прозрачным жиром, свёрнутые сциллийские лепёшки и целый пук зелени, — ведь моему господину было не до того, чтобы на базар заглянуть.

— Зато ты обо всем позаботился.

— Пришлось вспомнить старое ремесло, — с фальшивым вздохом раскаяния ответил Торки.

— Неужели ты украл всё это? — нахмурил Аэций брови.

— Думаю, он просто разыгрывает тебя, парень, — эльф ловко нарезал курицу, — у него полно денег, а воровство для него скорее развлечение, возможность пощекотать нервы и получить иногда по шее.

— Разоблачён, разоблачён целиком и полностью, — засмеялся фавн, — да ты ешь, Аэций, не смущайся. За курицу и лепёшки я честно заплатил своими кровными. А вот чеснок и зелень, каюсь, спёр. А то при честной жизни всю квалификацию растерять недолго.

Аэций только теперь ощутил, насколько он голоден. Еда показалась ему просто божественной.

Легат Первого безымянного легиона Марин Туллий, больше известный как Осокорь, щурился полутьме хлебной лавки. Трупы стражников уже унесли. О недавнем убийстве напоминала лишь лужа крови на полу, кое-как присыпанная песком, да бледное до зелени лицо хозяина. Он всеми силами избегал смотреть в пол и, заикаясь, давал показания.

— Он, говоришь, метнул твои ножи? — Осокорь вытер испарину на лбу.

— Ножи, — как эхо отозвался лавочник. — Он сперва схватил один, затем другой, и кинул их, будто жонглёр на ярмарке.

— Уверен, что у него не было посоха с двумя лезвиями?

— Ножи, ваше превосходительство, — затряс головой сциллиец, — у того паломника ни посоха, ни даже палки не было, это я точно запомнил. Он руки в рукавах спрятанными держал, пока за ножи не схватился.

— Хорошо, ножи так ножи.

Легат брезгливо провёл пальцем по грязноватому прилавку.

— Мужик тот был эльфом?

— Эльфом? — как глуховатый переспросил торговец, — вы шутите! Не эльф он никакой, а просто обыкновенный паломник: в халате, платке, рожа ещё такая небритая. А вот пацанёнок сразу видать, не из местных. Волосы на солнце уж больно сильно выгорели, и глаза светлые. Я на его глаза уже давно внимание обратил.

Так. Осокорь остановился. Упустил, из-под самого носа ушёл. Что бы там ни говорил этот испуганный торговец, а здесь был Меллорн. Он нарядился паломником и всё время слонялся по Осэне, выслеживая мальчика. И преуспел в этом куда больше солдат, усиленных ночными сторожами. Однако ж ловок, мерзавец! Уложить двоих вооружённых мужиков двумя хлебными ножами. Это не могло не вызвать уважения.