Книга Корона клинков, страница 3 – Елизавета Берестова

— Получили дурные вести, сударь?

— Да. Очень близкий и дорогой для меня человек умирает.

— Кто-нибудь из родственников?

— Нет, друг детства. Он серьёзно болен и уже не молод. К сожалению, долголетие эльфов имеет свою оборотную сторону: приходится терять друзей.

— Погодите вы горевать раньше времени. Может, все не так ещё и плохо. Например, мой собственный дед умирал примерно лет двадцать. Представляете, созывал всю родню, давал наставления, благословлял, торжественно объявлял свою последнюю волю, со слезами на глазах прощался и просил всех удалиться, дабы никто не мешал таинству смерти. А потом чтобы вы думали? — Торки выдержал театральную паузу, давая собеседнику возможность высказать свои предположения, но Брэк ею не воспользовался.

— Утром старый хрен был как огурчик, а при малейшем намёке на вчерашнее, разражался такой бранью, что все предпочитали не касаться этой опасной темы. Вот так. Почём вам знать, может ваш приятель тоже подобную шутку выкинул? У стариков, каких только причуд не бывает.

— Нет, Антоний не такой человек, — покачал головой эльф, — к тому же он — врач милостью богов, на моей памяти не было случая, чтобы Антоний ошибся с диагнозом. Если он пишет, что смертельно болен, значит, так оно и есть. — Брэк со вздохом отложил письмо. — Завтра поеду за мальчиком. Хотя я и так собирался к ним ехать.

— У вашего друга есть сын?

— Внук. Его родители умерли, поэтому я заберу его к себе.

— Вот здорово, — настроение Торки заметно улучшилось, — вы привезёте мальчугана, и в нашем доме появится ещё одна живая душа. Всё хотел вас спросить, зачем вы купили такой большой особняк, если всё равно живете один?

— Я не покупал, просто он мне достался, и всё. Но мне он нравится из-за парка.

А теперь я иду спать. Последние двое суток я провёл на палубе крошечного судёнышка, где в моем распоряжении было всего несколько квадратных футов палубы. Я очень устал и намереваюсь хорошенько выспаться. Завтра все равно отправляться к Антонию.

Старый слуга обиженно засопел.

— Вот уж не думал, что вы с такой лёгкостью нарушите обещание, — сказал он, видя, что сопение не произвело нужного эффекта.

— О каком обещании идёт речь? Про особняк послушаешь как-нибудь в другой раз.

— Да я вовсе и не про особняк толкую, вы ж обещали меня с собой взять. Когда за своими гарпиями направлялись, сказали, мол, в следующий раз точно возьму.

— Я обещал взять тебя в экспедицию, а мне предстоит просто неинтересная прогулка: дней десять морем, потом несколько дней погощу у Антония и назад. К третьей декаде августа мы с мальчиком будем уже дома.

— Вот и возьмите меня с собой, — не унимался Торки, — прогулка морем для меня — самое оно. Сил больше нет сидеть тут одному как сыч.

— Кабы я тебя не знал, то конечно, подумал бы, что сидишь. Но мне перспектива поездки со старым слугой представляется несколько обременительной. Ты уж извини меня за откровенность.

— Ах, вот вы как! — морщинистые щеки Торки почти тряслись от еле сдерживаемой обиды, — получатся, возраст — мой порок?

— Нет, это — всего лишь одна из причин.

Брэк поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Получается, общество умудрённого жизненным опытом старца вам категорически не подходит? — не сдавался слуга.

— Не подходит.

— Тогда возможно господина устроит компания младшего брата?