Книга Корона клинков, страница 2 – Елизавета Берестова

— Рана вроде не смертельная, — проговорил Брэк, — что было дальше.

— А дальше самое интересное и началось. Болт тот не простой был, он на себе какое-то заклятие нёс. Стал император чахнуть, болеть, его срочно в столицу привезли. Слыхал я, что его все жрецы скопом лечили, да только бестолку. Помер Хелвуд Барс, помучился с недельку и помер.

Этан Брэк молчал, а старый слуга, видя, что на хозяина известие о смерти императора произвело какое-то странное впечатление, решил продолжить.

— Но это всё так, версия для черни, — важно заявил он, — я тут по случаю истинную историю узнал. Петрония-мясника жена сказывала, что её сестра служит в замке на кухне. Так вот сестра эта клянётся и божится, будто перед смертью император с ног до головы порос сальными серыми волосами, кои его и задушили, а про рану просто придумали. Неловко ведь, когда важный человек от подобной причины умирает.

— Ерунду твой Петроний говорит, — эльф потёр лоб и стал расшнуровывать ботинки, — глупое какое-то колдовство и нерациональное. Такого не бывает.

— Много вы в колдовстве понимаете, — насупился старик, — вы ж — не маг и не клирик.

— Хоть я и не чародей, моих знаний по данному вопросу достаточно, чтобы утверждать, что заклинания с волосами — полнейшая чушь. — Эльф погрустнел, задумался и сказал: — наверное, я скоро опять уеду.

— Ну вот! — Торки пристроил на вешалке плащ и шляпу хозяина, — дома-то вам не сидится. Отдохните хоть пару недель, а то ведь похудели, загорели, прям не благородный господин, а наёмник какой-то.

— Не получится мне отдыхать. Дела важные, они ждать не будут.

— Интересно, откуда вы про важные дела взяли, почту ведь даже не поглядели. Эпистолок вам много пришло: тут и местные, приглашения всякие, и от знакомых записки, а одно, видать издалека. Вот, гляньте. Хотя оно навряд ли важное, вид у него не ахти.

Однако эльф потянулся именно за потёртым деревянным тубусом, который запечатывали обрывок бечёвки и грубая нашлёпка из сургуча. Из тубуса он извлёк кусок дорогого белого пергамента, исписанный ровными строчками мелкого убористого почерка. Одного взгляда хватило эльфу, чтобы узнать руку писавшего. Это был его друг детства — Антоний Травник, давно живший отшельником в одной из южных провинций. Волею судьбы они не виделись более десяти лет.

Здравствуй, Этан!

Брэк будто услышал знакомый надтреснутый тенорок друга.

Надеюсь, это письмо застанет тебя дома, потому что дела мои плохи. Примерно год тому назад серьёзная сердечная болезнь надолго уложила меня в постель. Я выкарабкался, хотя и сильно ослаб. Ты знаешь, что я — врач, и врач отнюдь неплохой. Сорокалетняя практика чего-то да стоит. И вот, как врач, я себе прекрасно отдаю отчёт, что второго такого приступа мне не пережить. Случиться это может и через полгода, и через месяц, и хоть завтра. Одним словом, в любое время.

Поэтому я хочу, чтобы ты отставил в сторону все свои дела и незамедлительно выехал ко мне. В последнее время я чувствую себя все хуже и хуже. Если я внезапно умру, мой внук останется совсем один. Забери мальчика, Этан, забери и позаботься о нём. И поторопись, мне страшно хочется увидеться с тобой напоследок.

Остаюсь с наилучшими пожеланиями, Антоний.

Когда Этан Брэк поднял глаза от письма, на его лице читалась такая печаль, что Торки обеспокоенно спросил: