Книга Вавилонский бурелом, страница 36 – Елизавета Берестова

— Но ведь это – Голливуд, Америка, — со значением проговорила Рина. Преподаватель классической русской литературы любила приводить данный шедевр в качестве примера одной из худших экранизаций Толстого.

— Я был в Америке, — заявил Фёдор, — нормальная страна.

И Арине пришлось пересматривать старое кино, хорошо хоть дубляж оказался на высоте. К счастью Алеута надолго не хватило. Чародейка даже не представляла такой реакции. Трактирный трибун матерился по-французски, желал страшной смерти создателю шедевра и без устали перечислял многочисленные ошибки и несоответствия. Рина в глубине души порадовалась, что он не знаком с первоисточником и не подозревает в Анатолии Дорохове себя.

— Как из окна особняка Ростовых может быть виден Московский Кремль? – вопрошал Толстой, тыча пальцем в экран, — таких платьев, причёсок просто не существовало. В каком полку служит этот высокий блондин (речь шла о князе Андрее в исполнении Мэла Феррера), и в каком звании? Что за непонятные эполеты?

На битве под Аустерлицем расстроенный участник событий просто прекратил просмотр. Арина удержала себя от назидательного: «Я же тебе говорила!» и предложила ложиться спать.

— Заснёшь тут, — ворчал Фёдор, — у меня эта белиберда перед глазами так и стоит. Неужели нельзя было точно узнать, какую форму носили в моё время? Это что, тайна за семью печатями?

Он заявил, что только хорошая драка способна смыть с его души гадкий осадок американского пасквиля на его родину и его время, поэтому уселся за ноутбук и включил свою любимую «Финальную фантазию VII». Рина выпила молока и подумала, что ей пора спать.

Но тут произошло неожиданное: за окном раздалось тревожное лошадиное ржание. Фёдор мгновенно среагировал.

— Что это? – не поняла чародейка.

— Это – опасность. Слышала про гусей и Рим? Фру-фру почуяла кого-то.

Он выключил свет и осторожно подошёл к окну. В свете уличного фонаря был отчётливо виден сгорбленный силуэт Лиха, хорошо знакомый по Старичному болоту.

— А вот и Лихо пожаловало, — усмехнулся Фёдор, — не пережило-таки уничтожения провизии. Где наши баллончики с «Клещевином»?

Баллончики были у чародейки в рюкзаке. Она вытащила и протянула один Фёдору. В окно было видно, как чёрная жуть медленно по дуге обходит дом, а великолепный японский мотоцикл дрожит, рвётся с места и продолжает время от времени тревожно ржать. Тварь нашла входную дверь, но заклятия бабушки, защищавшие дом Чародейки Поволжья от потусторонних гостей и прочих вторженцев, не позволили воспользоваться ею. Лихо тряхнуло головой. Она была на прежнем месте, защитный череп украшали рога побольше прежних, а в пустых глазницах разливался золотистый свет. Булькающий заунывный вой вырвался из поднятой к ночному небу морды.

— Оно тут всех перебудит, — воскликнул Фёдор.

— Ладно перебудит, — почему-то шёпотом проговорила чародейка, — гораздо хуже, если Лихо сожрёт случайного прохожего. Пойдём, разделаемся с ним, наконец! – девушка воинственно потрясла свой баллончик.

— Давай, — кивнул Американец, — только подождём, пока оно от крыльца отойдёт. Уверен, станет другой вход искать или через окно влезть попробует.

Лихо бесшумно растворилось в темноте.

Фёдор открыл входную дверь и осторожно выглянул наружу, подал знак чародейке, выразительным жестом показав держаться у него за спиной. В саду было тихо. Фру-фру, сбросив от волнения форму мотоцикла, испуганно косила глазами и нервно перебирала тонкими ногами. Её взгляд был устремлён вправо, где кралось чудовище в тени старого помещичьего дома.