Книга Вавилонский бурелом, страница 38 – Елизавета Берестова

Раздался крик боли Фёдора, когтистая рука полоснула по спине наискось, футболка намокла от крови. Этот крик словно пробудил чародейку. Перед глазами предстало противостояние Американца, залитого кровью, и Лиха, почуявшего запах этой самой крови и предвкушающего победу. Магические цепи были замкнуты в долю секунды, и Рину захлестнуло ощущение бурлящей энергии, протекающей сквозь неё.

— Используй Сталь Души! – выкрикнула она, — я в порядке.

Фёдор кивнул. Он поднял огромный меч, его шорты и футболка превратились в зелёно-красную форму полковника Преображенского полка, а несколько не вяжущийся с ней Бастар засветился изумрудной зеленью.

— Аз есмь Сталь! – выкрикнул Толстой в ночное небо, — Сталь Души и Душа Стали!

Рине во второй раз довелось увидеть Небесный фантазм – самое сильное оружие, какое только он способен использовать. Бастар оделся изумрудно-зелёным, режущим глаза, пламенем и ещё увеличился в размерах. Фёдор ударил своим излюбленным секущим ударом, сверху вниз, развалив тело Лиха на две половины. Рина знала, что скоро ей станет так плохо, что она вполне может рухнуть без чувств. Но чародейка с удовлетворением наблюдала, как сияющий магический меч врезается в плоть монстра, слышала шипение обугливающегося мяса, наблюдала неловкую попытку уйти от удара, отведя рукой сияющее лезвие. Золото глаз в глазницах черепа угасло, а тело начало медленно оседать на землю. Но к удивлению чародейки и её героической души, тело Лиха не упало на земь, оно распалось на сотни летучих мышей, с пронзительным писком взмывших в ночное небо. Пустой череп с одним срубленным рогом с глухим стуком упал на дорожку сада.

Фёдор едва стоял на ногах, опираясь на свой меч, как на палку.

— Сильно зацепил тебя?

— Сильно, — поморщился от боли Американец, — да сам я, — он шутливо оттолкнул руку чародейки, — сестра милосердия мне пока что не требуется.

Исчез меч, исчез гвардейский мундир и тускло блестевшие сапоги, волосы удлинились и тяжёлой гривой укрыли плечи. Рядом с Риной стоял привычный Фёдор в пропитанной кровью футболке и шортах. Он сделал шаг, и его шатнуло.

— На счёт помощи я явно погорячился, — узкая рука с длинными пальцами осторожно опустилась на плечи девушки.

В доме чародейка осмотрела спину Толстого: её пересекали четыре глубоких кровоточащих царапины. Она под остервенелое шипение залила их перекисью водорода.

— Словно водкой! – ругался граф, — в моё время водку лили, примерно так же больно было! Только тогда по крайней мере половину в качестве обезболивающего внутрь принимали.

— Терпи, казак, — вспомнилась девушке поговорка, с которой бабушка Паша безоговорочно заливала йодом все многочисленные порезы, царапины и ссадины маленькой Ариши, — атаманом станешь!

К её удивлению, кровь и не подумала сворачиваться. Она продолжала течь. Вызывать скорую помощь было просто нельзя: как объяснить приехавшим медикам происхождение странных царапин на спине пациента, да и наличие самого пациента, появившегося на свет в 1782 году от рождества Христова. И это всё, не беря в расчёт светящейся мертвенным светом дохлой лошади во дворе. От испуга любимая кобылка Фёдора совершенно утратила сходство с японским мотоциклом и то жалась к стене, рядом с которой была привязана, то грызла удила и рвалась умчаться, куда подальше. Оставалась Зинаида.